Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов
— Не хотела бы я закончить… вот так, — проговорила Саша. Ей никто не ответил — никто и не хотел. — Вот так лежать… В холоде и темноте… Всегда.
Добравшись до пятачка, мы направились дальше, пока не дошли до очередного топкого места, и снова мне пришлось создавать мостик. Уже на середине очередной переправы, я остановился
Вдалеке, сквозь туманную дымку виднелось нечто черное.
Нет, не дерево. Слишком человекоподобным оно было для дерева. Это был…
— Тихо, — и я поднял руку. — Это Ходок.
Вытянутое как палка существо стояло на берегу, провожая нас голубыми глазами. На нем не было ни тины, ни мха, ни водорослей, которыми люди, лежащие в болоте, заросли по самые глаза. Существо молчало.
Выйдя на берег, мы пошли дальше. Ходок так и не сдвинулся с места. Он казался навеки застывшей скульптурой.
— Чего ему надо?.. — послышался голос Милы. — Он чего, так и будет смотреть?..
— Хотите, чтобы он подошел к нам и объяснил, Камилла Петровна? — хмыкнула Свиридова. — Идемте, если он не нападает, то нам же лучше. Нужно добраться до базы как можно быстрее.
Мы двинулись вперед. Обернулся я только, когда мы забрались на холмик. Ходока на месте уже не наблюдалось.
Было тихо. И сквозь эту тишину неожиданно я уловил шум.
Очень неясный и отдаленный, как будто где-то шумел двигатель. И шел он оттуда, где мы уже были.
— Что это еще за черт⁈ — нахмурился Скарабей, а звук все нарастал — и да, кажется, это был действительно шум мотора. Скоро в тумане показался силуэт, и огромный. С башней, гусеницами и дулом.
— Это же тот самый танк! — воскликнули бойцы. — Он едет прямо на нас!
Мы попятились, а на нас действительно мчался тот самый гусеничный монстр. Разбрызгивая грязь и взрывая воду, эта гигантская ходячая крепость прорывалась все дальше. Дым из труб пер вовсю, от грохота закладывало уши — по сравнению с прежней звенящей тишиной, нынче буквально разверзлись врата ада.
И они двигались к нам.
— Пали в гусеницу! — рявкнул Скарабей, но прежде чем Сим-Сим успел прицелиться, танк уже рухнул в болото.
На миг брызги закрыли его башню, а он, расплескивая воду, дернулся дальше. Еще пара метров, и его начало тормозить. Рев двигателя поднялся до самого неба — танк упорно попытался вырваться, но вяз все сильней, а затем и уходить под воду.
— Отставить, Сим-Сим! — сказала Свиридова, отходя. — Уходим отсюда, быстрее!
Вслед за ней потянулись остальные. Я же не мог оторвать взгляда от танка — ревя и скрипя, он закапывался в болото. Его гнутая пушка, словно рука, тянулась к берегу.
Вдруг вода вокруг брони забурлила, и снизу показались они — утонувшие. Руки заерзали по броне, застучали и вцепились в нее мертвой хваткой. Танк отчаянно взвыл, но его уже оплели черные тела и, усевшись на броню, потащили за собой — на дно этого гигантского ненасытного болота.
— Медйор-пеным-натипак! — бормотали утопленники, выплевывая воду с тиной. — Менход-ерепес-втутым! Теджам-одяло-янемтут-ярехан!
Последним начала погружаться башня. Медленно и неотвратимо, как гигантский корабль-призрак. Ревущий двигатель, словно захлебываясь, звучал все глуше.
А еще нечто… Нечто едва уловимое. Слово в танке раздавались еще какие-то звуки.
Я прислушался, и…
— Илья, — дернули меня за плечо, — идем! Нечего на них смотреть!
Оторвавшись от этого жуткого зрелища, я присоединился к своим. За спиной все бурлило, рычало и скрипело, и эти звуки сопровождали нас еще долго.
* * *
Болото и не думало заканчиваться. Ноги уже гудели, и, стоило им выбраться на относительно безопасный участок, как Свиридова объявила привал. Все буквально попадали на землю. Отдыха не было очень давно.
— Еще и энергия мать ее… — вздохнула Мила, сидя с Сашей спина к спине. — Такие нагрузки на Источник даром не пройдут…
Саша слабо улыбнулась.
— И не говорите, Камилла Петровна. Еще бы было куда их выплеснуть, эти силы…
— Сплюнь, — нахмурилась Берггольц. — А точно, маска же…
Пока все восстанавливались, Аки не знала куда себя деть — отчего-то она совсем не устала. Ей хотелось поговорить с Ильей, извиниться, сказать, какая она была глупая, но он всю дорогу и не думал отходить от Свиридовой.
На нее Илья совсем не смотрел, а вот у самой Аки…
Она закрыла глаза, но тот самый образ не уходил. Она понимала, что думать об этом в таком месте ужасно глупо, но ничего не могла поделать.
Ей УЖАСНО хотелось быть на месте Софьи.
— Аки! Соберись! — и рядом появилась Метта. — Далась тебе эта Софья! Думай о хорошем!
— О чем?.. Мы в Амерзонии!
— Ну… Илья же близко, да?
Аки вздохнула. У нее было время подумать, и ей совершенно не хотелось злиться. С чего бы это? Он сделал для нее все, и даже больш. При этом не взял с нее ничего, кроме верности… союзника.
А вот она… Что она могла ему дать? Ему, аристократу с усадьбой и землями, доходами из Амерзонии и множеством верных слуг?
Она могла дать ему верность. Меч. И… любовь? Аки горько улыбнулась. А нужна ли она ему, раз у него есть все?
— Глупая ты, Аки, — сказала Метта, вновь прочитав ее мысли. — Зачем нужно все, если нет любви?
Закусив губу, Аки отвернулась. Не хотелось ей дискутировать на эту тему. У нее-то и не было ничего, кроме меча.
Пройдя немного по сухому, она застыла на берегу их одинокого островка. Дальше тянулась бескрайняя топь.
Аки подошла к самому краешку. Еще немного, и она могла съехать прямо в воду, откуда на нее смотрели…
Глаза. Две пары, три… Их там было целое море — голубых глаз утопших солдат, на веки погребенных в этой странной гробнице.
Аки сглотнула. Всю дорогу она не могла отвести от них взгляд. Они манили ее — ее так и подмывало подойти, посмотреть поближе. Вглядеться в эти глаза. Ведь они были такими…
Красивыми.
Вот и сейчас она стояла и смотрела. Глаза, сияющие каким-то неземным светом, были все ближе. И ближе. И бли…
Хоп! — и ее подхватили под грудь. Чья-то сильная рука. Рывок, и она снова стояла на своих двоих.
Ее держал Скарабей.
— Ты чего, дура⁈ — прошипел он через маску. — Жить надоело, япона мать?
За его спиной едва-едва виднелись силуэты остальных. Оказывается она отошла от стоянки метров на тридцать.
— Нет, простите, — пробубнила она и хотела уйти, но он поймал ее за руку. — Что вам надо⁈
Он не ответил, а только сощурил свой единственный глаз. За маской его лица было не видно, но судя
