"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 - Том Белл
Эта ласка была мимолетной и призрачной, легкое касание – не более того, но Федор еще долго не мог перевести дух, а когда смог, снова спросил:
– Откуда, Айви?
– Не знаю. – Она не умела врать, ее этому никто не учил.
– Айви, это он? – От озерца повеяло холодом, и луна спряталась за тучи. – Это он тебе рассказал?
– Я не знаю. Не помню, Федя.
– Но ты заходишь к нему в пещеру?
Это была ревность, банальная и пошлая ревность. Он ревновал свою Айви к желтоглазому чудовищу и ничего не мог с этим поделать.
– Захожу. – Она отстранилась и руки от его волос убрала, сказала очень серьезно и очень печально: – Ты ведь сам слышал его зов. Ты знаешь, как тяжело ему противиться.
Он знал, все понимал, но все равно ревновал, а еще боялся за Айви.
– Что там… в пещере? – Он поймал ее ладошку, прижался к ней губами. Ее кожа была такой же холодной, как вода в озерце.
Прежде чем ответить, девушка посмотрела на него долгим, немигающим взглядом. Серебро ее глаз потемнело, пошло черными трещинками. И он испугался не на шутку, что на сердце у нее те же трещинки.
– Я ничего не помню. Захожу, выхожу, и все. Ничего не помню, ничего не чувствую. Единственное, что остается, – сильная усталость. Летать не могу. – Она грустно улыбнулась, а Федор вспомнил, как она, беспомощная, изломанная, выползала из пещеры Желтоглазого.
– Это не так, как в тот раз. – Она погладила его по щеке. – Совсем не так, намного легче. Может быть, я привыкла, а может, становлюсь сильнее. Усталость быстро проходит. Ты не волнуйся за меня, Федя.
В этот момент ему стало так стыдно, что захотелось провалиться под землю. Маленькая ласточка снова оказалась сильнее и благороднее него. Его душила ревность в тот самый момент, когда Айви бесстрашно встречалась с Желтоглазым лицом к лицу. Или не к лицу… Больше про пещеру они не разговаривали. Федор хотел спросить про тот сон, в котором она его разбудила, помогла спасти Августа, но не смог. Теперь, когда Айви говорила, что ей пора идти, он не спрашивал куда и не порывался пойти следом. А в один из дней она показала ему вход в грот. Это была узкая щель в нагромождении черных камней, наткнуться на которую случайно было почти невозможно. Ориентиром могла служить лишь старая искореженная сосна с похожими на паучьи лапы корнями. Федор заглянул в расщелину, но ничего не увидел.
– Эй! Э-ге-гей! – позвал он, и ответом ему стало лишь гулкое эхо, доказательство того, что там, внизу, есть полость. А если Айви права, то, возможно, и озеро тоже есть.
Толку с этих знаний было немного, но свое любопытство он утолил. И Айви улыбалась. Ей нравилось делиться с ним секретами. Федор очень надеялся, что секреты эти принадлежали только им двоим, что Желтоглазый не имел к ним никакого отношения.
Неделя на острове пролетела как один день. Рука зажила и беспокоила Федора только при неловком движении, да и то все реже и реже.
– Пора, – сказал Аким Петрович однажды за ужином, и Федор вспомнил другой ужин, когда его вот точно так же выпроваживали с острова. Нет, не так. Тогда он был чужаком, а сейчас стал своим, и его не выгоняли навсегда, он мог вернуться.
– Приезжал этот блаженный. – Евдокия упрямо отказывалась назвать Августа по имени. – Справлялся о твоем здоровье, порывался плыть на остров. Я сказала, что со здоровьем твоим ничего не станется, а на остров не пустила. Не хватало нам здесь всяких. – Она многозначительно поджала губы.
– Это ты про кутасовского архитектора? – полюбопытствовал Аким Петрович. – Занятная личность, надо полагать.
– Самодур и пьянчуга. – Евдокия посмотрела на него с осуждением. – Понатыкал своих башен по всему Чернокаменску. А какой с них толк?
– Они красивые, – попытался возразить Федор, уже заранее понимая тщетность этой затеи.
– И что с той красоты? Кашу из нее не сваришь и печку не протопишь. А вот свалиться с любой из них раз плюнуть. Особенно если напиваться до поросячьего визга. Еще и механизмов этих наделал бесовских.
– Нет в прогрессе ничего бесовского, – заступился Федор и за Августа, и за прогресс.
– Да вот только и пользы никакой нет. – Евдокия не собиралась отступать. – Я так понимаю, прогресс – это польза. Нет там пользы! Только железо зря перевели на глупые забавы.
– На какие забавы? – спросил Аким Петрович и посмотрел на Федора с сочувствием.
– На фигуры, – сказал Федор. – По проекту Августа построили часовую башню. Вверху, почти под самой крышей, куранты, а под ними площадка с движущимися фигурами. – Он подошел к камину, снял с полки часы. – Вот почти такими же. Рыцарь, прекрасная дама и дракон. Только, разумеется, масштабы иные.
– Точно такие же? – Аким Петрович казался заинтригованным.
Федор всмотрелся в кружащиеся под стеклянным колпаком крошечные фигурки. Они были похожи на творения Августа, но все же отличались множеством мелких деталей.
– Очень похожи. Август сказал, что рисовал эскизы по памяти, видел такие же часы когда-то в детстве. У него отменная память.
– Может, и видел. – Аким Петрович согласно кивнул и тут же спросил: – А что там с механизмом? Очень сложный?
– Я бы сказал, очень большой, а сложности, если разобраться, там особой нет.
– Ну, если разобраться, сложности ни в чем нет, – усмехнулся Аким Петрович. – Вот только разбираться не многие хотят. Не многим интересно разбираться-то.
– Мне интересно.
– Интересно ему! – тут же вскинулась Евдокия. – И куда, скажи на милость, твой интерес тебя привел? Блаженный сам едва не помер, и тебя за собой на тот свет чуть не утянул. Интересно тебе было, когда жилы твои рвались?
– Как такое случилось, Федор? – поинтересовался Аким Петрович. Всю неделю вопросов не задавал, не спрашивал, что с Федоровой рукой приключилось, а теперь вот спросил.
– А что по пьяной лавочке не случится? – снова вмешалась в разговор Евдокия, бросив на Федора предупреждающий взгляд. – Пьянчуга он и есть пьянчуга, хоть и талантливый. – Впервые она признала за Августом талант, и это было удивительно. – Напился до чертиков, сам же часы завел, сам же чуть с башни не свалился. Повезло еще, что Федя от
