"Фантастика 2025-29". Компиляция. Книги 1-21 - Том Белл
Федор уснул, когда край неба на востоке уже начал светлеть, прилег на лавку у стола и тут же уснул сном младенца. Мечтал повидаться с Айви, но не вышло. До дна Нижнего мира он так и не долетел, чья-то крепкая рука поймала его за шиворот, потянула вверх.
– Спишь? – Семен смотрел на него сверху вниз и хмурился. Вид у мастера был усталый, наверное, разговор с женой получился непростой.
– Сплю. – Федор сел.
– Вот и я вижу, что спишь, работничек. – Во взгляде Семена больше не было надежды – только злость и обреченность. – Эх, зря я тебе… – Он недоговорил, отвернулся.
– Может, и не зря. – Федор потянулся до хруста в спине, встал с лавки. – Давайте проведем испытания.
– Починил, что ли? – Семен обернулся. – Или это шуточки у тебя такие? Ты смотри, парень, за шуточки можно и без рук остаться. – Он посмотрел на свои большущие, похожие на кувалды кулаки.
– Думаю, починил, но проверить все равно нужно.
– Так мы и проверим! Вот прямо сейчас! Чего стал? Пойдем монстру английскую запускать!
Английская монстра запустилась сразу, без капризов, загромыхала, пыхнула дымом. Семен смотрел на нее с недоверием, все никак не мог взять в толк, как такое вообще возможно, а потом хлопнул Федора по плечу с такой силой, что тот едва на ногах устоял, сказал прочувствованно:
– Ай, молодец, Федя! Починил-таки монстру!
– Это не я ее, Семен Устинович, починил.
– А кто же тогда? – Семен огляделся, словно пытаясь найти в мастерской кого-то еще.
– Вы. Зря вы, что ли, здесь дневали и ночевали? Вы мастер, а я так… подмастерье.
Еремин моргнул, взъерошил волосы, на Федора посмотрел с недоверием:
– Мне, парень, чужая слава без надобности.
– Так и мне она без надобности. – Федор пожал плечами. – Да и за ремонт Кутасов бы не с меня, а с вас спросил. С меня-то какой спрос?
Еремин долго молчал, смотрел на Федора хмуро.
– Что хочешь взамен? – спросил наконец.
– Работу, – ответил он, не задумываясь. – Чтобы настоящую, где нужно думать, а не это. – Он пнул ногой груду железного хлама.
– А зачем тебе такая работа?
– Для интереса. Я люблю, чтобы было интересно. Люблю решать задачки.
– Задачки… Значит, точно в дядьку пошел. Тому тоже все задачки подавай. Расскажешь, что с монстрой было не так?
Федор и рассказал, и показал. Семен был неглупым мужиком, все ловил на лету и вопросы задавал дельные. Было видно, ему бы чуть больше времени, и с монстрой он бы сам разобрался. Когда мастер поглядывал на Федора, во взгляде его проскальзывало удивление и одобрение и еще немного недоверия. Наверное, боялся, что Федор передумает, не захочет отдавать славу. А потом уже днем, когда Кутасов собственной персоной пришел удостовериться, что паровой двигатель работает, даже проявил благородство, представил Федора как своего помощника, назвал очень толковым пареньком.
– Толковый, говоришь?
Кутасов разглядывал Федора неспешно, с ног до головы. Промышленник оказался невысокого роста, но не тщедушный. В его жилистых загорелых руках чувствовалась сила, а во взгляде серых глаз – ум и хватка. В нем не было ничего от сытости и вальяжности конторского служащего Гришки Епифанцева, даже одежда на нем была самой обыкновенной. Доведись Федору встретить его на заводе, никогда бы не признал единовластного хозяина здешних земель.
– А чей такой будет? Откуда взялся? Что-то я его не припоминаю.
– Это Федор Леднев, Евдокии Смирновой племянник, – по-военному четко отрапортовал Семен. – Из Перми к нам.
– А что ж тебе в городе не сиделось? – Взгляд Кутасова сделался еще более цепким. Федору вдруг показалось, что невидимая рука взяла его за горло и сжала.
– Скучно, Савва Сидорович.
– Врешь, – Кутасов покачал головой. – Это у нас тут в глуши скучно, а у них там в городе самое веселье. Признавайся, что натворил?
Вот и пришел конец его новой жизни. Невидимая рука сжала шею чуть сильнее. Ответить Федор ничего не успел, вместо него заговорил Семен.
– Так оболдуй он, Савва Сидорович. – Семен бросил на подмастерье строгий взгляд. – Евдокия сказала, подрался. Вступился за какую-то барышню, начистил морды двум охайникам. А охайники оказались со связями, сынки заводского начальства.
Федор слушал Семена, затаив дыхание. Это же надо, какая бурная, оказывается, у него была жизнь! Куда там каторге.
– И что начальство? – усмехнулся Кутасов.
– Так там начальство-то не наше, – Семен заискивающе улыбнулся. – Шушера мелкая. Сначала с завода выжили парня, а потом вечером в темной подворотне огрели трубой по башке и уже беспамятного отделали так, что мать родная не сразу узнала.
– Значит, ты у нас сеньор Дон Кихот, – усмехнулся Кутасов. – За честь прекрасной дамы вступился, злодеев не убоялся.
Федор растерянно пожал плечами. Не положено простому рабочему знать, кто такой Дон Кихот.
– А прекрасная дама хоть хороша была? Стоило за нее жизнью и физией рисковать?
– Не помню, Савва Сидорович. – Федор наконец вспомнил напутствия Евдокии. – У меня после той подворотни память немного того… Не все помню из того, что было.
– Обидно. Пострадать за честь прекрасной дамы и даже не иметь возможности в утешение вспомнить ее светлый лик. – Кутасов говорил очень серьезно, но каким-то особым чувством Федор понимал – он иронизирует. И невидимая рука исчезла, отпустила на волю.
– А маменька его, знамо дело, за сынка испугалась. Вот и отправила к тетке в Чернокаменск от греха подальше, – закончил Семен. – Но парень он башковитый. Это я вам, Савва Сидорович, точно говорю. Разве ж допустил бы я до техники, – он указал на английскую монстру, – какого-то неумеху?
– Где учился? – спросил Кутасов.
– В техническом училище.
– Значит, образование какое-никакое имеется. Что ж ты, Семен, его в подмастерьях держишь? Нехорошо это, друг мой ситный.
– Исправлюсь, Савва Сидорович! Теперь вот вижу, что можно его к серьезному делу допускать.
– А у меня и дело подходящее есть. – Ни на Федора, ни на Семена Кутасов больше не смотрел, обращался к управляющему, с которым пришел в мастерскую. – Август снова коленцы мне выкидывает. Для часовой башни, что он соорудил, выписал я из Германии механизм. И что ты думаешь, Егор Иванович? Механизм прибыл поломанный. Вот тебе и хваленое немецкое качество! С немчурой я, ясное дело, разберусь, душу из них вытрясу, если потребуется. Но у него, видите ли, все продумано и просчитано, и еще полгода ждать он не намерен, потому как натура у него тонкая и ранимая. Через полгода ему часовая башня станет неинтересна. Неинтересна! Ты слыхал такое, Егор Иванович?! Можно подумать, я башню для него строю, для его
