Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков
– Да там про дурачка полисного, – усмехнулся дедок.
– Про Иванушку-дурачка? – с удивлением переспросил я, потому как не ожидал, что киевлянин будет пользоваться московским фолклёром.
– Да не, – засмеялся старик. – «Ваш» московский простец поумнее этого «чародея» будет. А вообще, странно всё у него там в сказке. Вроде так же, да не по-нашему. Всё соски какие-то да какашки…
– Фу… какая гадость, – поморщился я, наблюдая, как атаманыш быстренько свернул митинг и споро свалил, преследуемый толпой разочарованно вопящих детей. – Странный мальчик…
– Идеи у него не менее странный, – заметил шрамованный Бажов, также провожая взглядом ретировавшегося Киевлянина. – Он тут ребятам в выпускном классе вдруг начал рассказывать о каком-то чудо-пулевике, который вроде как у вас в Москве в Калашном ряду торгуется. Мол, тот шестисот выстрелов в минуту делать способен… всё доказывал, что ни одни защитные чары против него не выдержат.
– Нету у нас такого, – отрицательно покачал я головой. – В Москве вообще пулевики запрещены к продаже и владению на территории полиса. Да даже если бы был…
– Нет, – покачал головой молчаливый преподаватель, – он его просто «Калашниковым» называл… Видимо, так какого-то киевского оружейника зовут. Но даже если такой пулевик существует, это всё равно бессмысленно. Зачем тратиться на щит, когда «Искра» за три простых печати делается, а любой защищённый патрон выгорает за три применения этих чар? Да и сама по себе защита одной гильзы или тем более бумажной свёртки…
– Да ерунда всё это! – подвёл итог разговору шрамованный. – Антон, а как насчёт спарринга? Мне как преподавателю довольно интересно знать, как там у вас в московских академиях обучают.
– С вами? – спросил я с лёгким сомнением. – Я как бы не против. Но я всё же только на второй курс перешёл. Так что многого не ждите. А так, тётка Марфа меня только осенью тренировать начала…
– Да не… – отрицательно покачал головой мужчина. – Со мной сейчас не повоюешь…
Он демонстративно постучал костяшками пальцев по своему правому бедру, и то отозвалось деревянным звуком.
– На сидь белоглазую в начале зимы нарвался. Она ногу мне своими ногтями и отчекрыжила безвозвратно. Вот… четвёртый месяц к протезу и привыкаю, на полставки протирая штаны и нянча молодое поколение, – сообщил он и, видя моё непонимание, пояснил: – Снегурочка это такая. Чародейка, молодая, мужчиной нетронутая, либо убитая, но чаще всего насмерть замёрзшая из-за полученных травм, в которую вселился дух с плана смерти. Такие здесь, на Урале, часто встречаются. Не только мы и простецы живём в этих диких местах. Здесь до сих пор существует множество традиционных малых клановых посадов и авылов, спрятанных в глухих медвежьих углах, чьи обитатели даже думать не желают о сосуществовании с кем-то на территории Полисов. Да и кочевые кланы никуда не исчезли и вымерли лишь частично… и далеко не все из наших соседей вообще понимают концепцию мирного сосуществования.
– Афанасий, ты, кажется, сломал нашего гостя, – по-доброму каркающее рассмеялся старик-учитель. – Что, молодой человек? Неужели вы думали, что мы здесь одни такие в глухомани живём?
– Признаться, да… – произнёс я. – Мне почему-то казалось, что эпоха клановых поселений давно уже…
– Это у вас там, на западе, – всё так же необидно посмеялся дедок. – А у нас здесь всё по-старому. Урал, он большой, Антон, а до Казани и Сыктывкара, как и южных степных городов, отсюда далеко. Нет здесь крупных чародейских поселений. Пробовали, конечно, когда-то люди здесь так же объединяться… да всё как-то неудачно. Пермь та же лет двести продержалась, затем все жители, что чародеи, что простецы, сгинули в одночасье. Словно сами горы не хотят, чтобы мы здесь по-новому жили. Да и хозяйка молчит по этому поводу.
– То есть, вы хотите сказать, что жизнь здесь совсем весёлая, – пробормотал я, в очередной раз слегка перерисовывая в своей голове общую картину мира. – В школе нам такого не рассказывали…
Действительно. Я как-то и не задумывался над тем, что за Казанью и Сыктывкаром вплоть до самых гор действительно нет ни одного Полиса. Ни большого, ни малого. А про упомянутую «Пермь» и не слышал даже. А там, за Уралом… есть вроде бы Тюмень, Омск, Сургут. Но они тоже далековато…
– Ну, не всё так плохо, – усмехнувшись, покачал головой шрамолицый Афанасий. – Но с какой стороны держат нож и как с людьми воевать – мы тут всё же не забываем. А побороться я тебе с одним из наших стажёров предлагаю. Примерно твоего возраста.
– Можно, почему нет… – согласился я, так как никаких конкретных указаний на эту тему тётка Марфа мне не давала, а после длительного путешествия действительно хотелось размять кости.
– А с кем? – спросил у чародея-инвалида, того из учителей, который был самым неразговорчивым. – Акимара или Игоря?
– Игоря! – безапелляционно заявила Ленка, влезая в наш разговор. – Акимар он… бешеный.
– О-о-о! За князя своего переживаешь? – тут же подколол её старичок. – Бросили тебя наши девочки? Побежали киевлянина спасать?
– Татьяна Владимировна и Софья Алтынчуровна решили, что детям пора продолжить занятия. А вообще, я проявляю обычное рациональное мышление, – фыркнула девушка и объяснила уже мне: – Акимар – мой бывший одноклассник. Хороший парень, и руки у него золотые по локоть… но вот в бою у него крышу сносит напрочь. А Антон, насколько я вчера слышала, тоже не особо умеет сдерживаться. И вообще, может выкинуть какой-нибудь фортель, а нам трупы сегодня ну никак не нужны. Кстати, а что вообще Акимар в школе делает?
– Трудовик он у нас, – ответил шарованный. – Общие ремёсла ученикам преподаёт. Но вообще, я тоже хотел предложить Игоря. Он пусть и постарше будет, но у него действительно голова на плечах имеется.
На том, собственно, и порешили. Игорем Бажовым, стажёром, преподававшим в старших классах местный аналог истории, оказался долговязый юноша лет девятнадцати, с тёмно-русыми волосами и ранней залысиной. Для нашего с ним спарринга удивлённого парня старшее поколение выдернуло прямиком с какой-то важной лекции, которую он зачитывал своим ученикам, так что он постоянно оглядывался на фасад
