Головы гидры - Тимофей Афаэль
— Мы сделали это! — громко крикнул Джон, обращаясь к своей команде.
Матросы ликовали, не обращая внимание на грустные взгляды пленных. К сожалению, их адмирал бросил их в самый ответственный момент.
Боэлья кивнул, чувствуя, как напряжение боя уступает место холодной решимости.
Подавайте знак союзникам! Пусть знают, что эти бесстрашные сыны моря сделали свое дело! — рявкнул он и с баллисты сорвалась в небо горящая стрела.
* * *
Я с берега увидел знак, поданный Джоном, и улыбнулся, а потом и вовсе расхохотался. Мы отстояли остров. Я с облегчением понял это. Бойцы ликовали, подхватив мою радость.
— Мы победили! — я хлопнул ближайшего по спине. — Победили!
К вечеру мы собрались в городе. Я, Джон, дер Гройц, Сардас, другие командиры и не только. Гулял весь город, празднуя победу над превосходящими силами противника.
— Я рад, что они не добрались до города. Я боялся этого больше всего. Как видно зря, — признался нам уставший губернатор. — Не понимаю, как у вас сил хватает праздновать. Я вот кружку с вами выпью и спать. Если кто меня разбудит! — он рявкнул так громко, чтобы слышала вся площадь, на которой и расставили столы. — Осерчаю! Вот правда, осерчаю!
Под хохот, он отсалютовал всем кружкой, выпил залпом и откланялся.
— Какой план дальше? — спросил меня Боэлья, налегая на запечённую рыбину.
— Ублюдок ушел, а острова остались. Негоже их оставлять в руках врагов, правда? — тонко улыбнулся я.
— Катару понятно, но Перелью тоже⁈ — выивпашился на меня Джон.
— А это уж как местный губернатор изволит. Не изводит сотрудничать — лишиться всего. Я церемонится с ними не собираюсь, — буркнул я, — и тебе не советую. Нам еще с другими разбираться, поэтому в тылу нельзя оставлять этих скотин.
Глава 19
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над Саргосой в золотисто-алые тона, когда жители острова вышли на улицы, чтобы чествовать своих защитников. Такая радость и большой праздник для меня были в новинку. Мы с парнями, еще недавно стоявшие плечом к плечу сначала в форте, а потом у джунглей, теперь оказались в центре внимания. Радостная толпа горожан окружила нас, осыпая цветами, похвалами и благодарностями, стоило держаться Гройцу уйти отдыхать. Все же сильно уважали нашего губернатора местные, раз так долго сдерживались. Настоящим венцом торжества стал фестиваль, устроенный в нашу честь. Это было яркое, шумное и полное жизни зрелище, достойное Саргосы. Красивого острова, чья душа неразрывно связана с морем.
Улицы Саргосы преобразились до неузнаваемости. Над головами развевались разноцветные флаги, трепеща на морском ветру, а между домами тянулись гирлянды из свежих цветов. Их аромат смешивался с соленым воздухом, создавая удивительную гармонию. На тонких шнурах висели фонари, которые ближе к вечеру должны были загореться мягким светом, но даже днем они добавляли праздничного уюта. Жители украсили свои дома венками, а на центральной площади выросла сцена, увитая лентами и флагами с гербом острова. Золотой рыбой-иглой на синем фоне.
Музыка наполнила воздух. На площади собрались музыканты: барабаны отбивали ритм, заставляя сердца биться в унисон, флейты выводили звонкие мелодии, а гитары вплетали в них теплые аккорды. Звуки сливались в единый поток, живой и мощный. Танцоры в ярких костюмах — мужчины в белых рубашках и женщины в платьях с цветочными узорами, кружились в центре площади. Дети носились вокруг, размахивая маленькими флажками и таская со столов еду, а старики, сидя на скамейках, улыбались и притоптывали в такт.
Столы вдоль улиц ломились от угощений. Свежеприготовленные морепродукты манили аппетитными ароматами. Рядом лежали фрукты, собранные на острове, добавляя красок, что радовали глаз.
Местные деликатесы тоже не уступали: пироги с начинками, лепешки. Напитки лились рекой. Я никогда не был на подобных праздниках, потому с удовольствием окунулся в эту приятную атмосферу. Не было здесь показной чопорности и слава богам. Зато теплоты, улыбок и веселья хоть отбавляй.
Но главным на этом празднике была благодарность жителей. Каждый взгляд, каждое рукопожатие, каждый тост говорили о том, как много значила для них наша победа. На сцену вдруг поднялся Гарольд, который якобы ушел отдыхать. Его голос, глубокий и торжественный, разнесся над площадью:
— Сегодня мы чествуем тех, кто защитил наш дом, кто не дрогнул перед лицом опасности. Благодаря их мужеству Саргоса осталась свободной. Пусть этот праздник станет символом нашей благодарности и нашей победы!
Толпа разразилась аплодисментами, и мы, стоя в толпе почувствовали, как гордость смешивается с усталостью. Праздник продолжался: нас угощали лучшими блюдами, поили вином, девушки дарили цветы и улыбки. Когда солнце село и зажглись фонари, народ продолжал гулять, ну а мы разошлись отдыхать. Все же ночь почти без сна, а потом еще бои сказывались. Я кон-как добрался до дома и разнул на кровать, поймав себя на мысли, что жизнь на континенте я почти не вспоминаю, хотя времени прошло всего ничего. Здесь я словно в новый мир попал, перевернувший мою жизнь с ног на голову и не сказать, что мне это не нравилось. Наоборот и это пугало!
Утром свежие и полные сил мы собрались на совет в нашем привычном месте — у Гарольда.
— Мы победили здесь, но война не окончена, — сказал я, глядя на товарищей. — Алекса я пока со счетов не списываю, но думать о нем сейчас нет смысла. Он если и очухается, то не скоро, а вот Южная артель может и обратить на нас внимание.
— И не только они, — добавил Боэлья, нахмурившись. — Парилья тоже может готовить что-то. Мы не знаем их планов, а ведь они у Саргосы под боком.
Дилон тот еще жук. Еще после Марка он, наверняка, уже просчитал варианты и выбрал временный нейтралитет. Хотел посмотреть, кто победит, — дер Гройц улыбнулся. — Он еще явится, а пока давайте прикидывать как действовать дальше.
Мы погрузились в раздумья, перебирая варианты, но ясности не было. Слишком у нас неравные силы и что с этим делать решительно не ясно.
Внезапно дверь таверны распахнулась, и вбежал запыхавшийся мальчишка. Его глаза блестели от волнения.
— Корабли, господин губернатор! — крикнул он. — Корабли с флагами Парильи! Просят о
