"Фантастика 2026-83". Компиляция. Книги 1-29 - Алекса Франс
Я стояла, незамеченная в мрачном коридоре и прекрасно видела и слышала, что в этот момент творилось в кухне.
— Здравствуй, Танюша, — услышала я бархатный голос Дмитрия Петровича, едва подошла к приоткрытой двери.
Молодой барин стоял совсем рядом с моей дочерью, только что не касался своими начищенными сапогами ее простой юбки.
— И вам здравия, барин, — ответила холодно Таня, чуть отодвигаясь от него и продолжая месить тесто на столе, показывая, что сильно занята.
— Ну что ты, барин, да барин, у меня имя есть. Дмитрий. Ты хоть немного скучала по мне?
— Если скажу «нет», выпороть прикажешь? — с вызовом спросила Таня, дерзко и прямо взглянув на него.
Я даже замерла. Дочка явно дразнила Дмитрия и даже язвила. И ведь не боялась его гнева, словно знала, что ничего плохого он ей не сделает.
Глава 33
Услышав дерзкие слова Танюши, Дмитрий вмиг схватил её за локоть и дёрнул к себе, склонился над ней.
— Опять издеваешься? Думаешь, я бесконечно твою холодность терпеть буду? — угрожающе прошипел он.
— Я и не заставляю вас терпеть. Вы пришли на кухню, не я!
— Ты права, я сам. Нравишься ты мне, мочи нет.
— А вы мне нет. Говорила сто раз. Что вам ещё от меня надо?
— Сама знаешь что! — уже прорычал он. — Прекращай кобениться, Татьяна. Смотри… Вот бабка помрёт, мне всё здесь достанется, тогда ты у меня запоёшь по-другому.
Выплюнув эту угрозу, Дмитрий легко оттолкнул девушку от себя и стремительно направился вон. Я едва успела отшатнуться в сторону, в тёмный угол, чтобы он не зашиб меня дверью. Не увидев меня, барин прошествовал стремительно прочь, в сторону гостиной.
Я выдохнула с облегчением. На этот раз вроде пронесло, но что будет дальше с моей старшей дочерью, даже боялась предположить.
Таня опять начала месить тесто, так и не видя меня. А я заметила, что она утирает пыльным от муки кулачком слезы. Видимо, до нельзя достал ее этот потаскун. Я ее понимала. И ведь деться некуда, он внук хозяйки, и все тут его.
Я начала лихорадочно размышлять, как помочь Танюше. Понимала одно: надо убрать на время дочку из барского дома, пока этот неугомонный внук старой барыни не уехал. Но надо было спросить разрешение у Евлампии Романовны на это, чтобы она не рассердилась. Ведь Танино «сытое местечко» на кухне так не хотелось терять.
Мне повезло, и барыня согласилась принять меня уже на следующий день после полудня. Я тщательно вымыла руки и обувь и прошла в сиреневую гостиную, где Евдокия Романовна любила сидеть по вечерам и смотреть за чашечкой чая на заходящее солнце. Эта гостиная как раз была расположена широкими окнами на запад.
— Молодец, что порядок на птичнике навела, — похвалила меня с порога барыня.
— Спасибо, я стараюсь.
— И дальше старайся, Глафира, я и довольна буду. Но главное, Иван даже ругать тебя перестал. Так что давай дальше всё там делай. Про лебедей тебе же он сказал?
— Да, думаю, по осени сможем и лебедей начать разводить, как вы того и желаете, барыня.
— Добро. Сразу чувствуется у тебя хватка, да характер. Вся ты в отца своего.
— Правда? Вы так думаете, барыня? — удивилась я.
Мне хотелось расспросить поподробнее о моих родителях, но я не решилась. Ещё Евлампия Романовна подумает, что я не в себе или ненормальная раз ни отца, ни мать своих не помню, прогонит еще со службы. А мне эта работа была очень нужна, тем более теперь, когда пребывание моей дочери в усадьбе было под большим вопросом.
— Что ты хотела, Глафира, говори? Я слушаю.
— За дочку просить хотела. За Таню.
— Что же с ней? На кухне ей не нравится?
— Нет, не в этом дело. Ей очень всё нравится, и Фёкла её хвалит.
— Тогда в чём дело? — не понимая спросила старая барыня.
— Можно моей Татьяне пока в поле поработать, несколько недель или месяц? А то мой сын старший не справится один с посевной на зиму.
Этот предлог я придумала, чтобы звучало более убедительно, потому что и без помощи Тани на поле прекрасно справлялись.
— Но как же? — приподняла удивленно бровь Евлампия Романовна. — Ты ж сейчас сказала, что Фёкла ее хвалит. Кухарка то без дочки твоей целый месяц разве управится?
— Я уже уговорила Феклу, и Ивана Ивановича уговорила, они все согласны. Только ваше разрешение надо, Евлампия Романовна.
Старая барыня как-то странно посмотрела на меня и сказала:
— Ох, чую, что-то ты недоговариваешь, Глафира. Или врёшь мне прямо в глаза. А я ложь за версту чую. Говори правду, что твоей дочке не по душе в кухне нашей? Вроде Фёкла не крутого нрава, поди ведь не бьёт девку-то твою?
— Нет, что ты, барыня, не бьёт. Но вот… — я замялась, подбирая слова.
Уж очень хотелось сказать старухе правду, но я боялась, как бы Татьяне это не вышло боком, да и мне тоже.
— Говори, Глафира, правду говори. Я ругать не буду, обещаю.
Только после этих слов Евдокии Романовны я и решилась.
— В Дмитрии Петровиче всё дело.
— В Митьке? — нахмурилась старушка. — А он тут причём?
— Он Таню мою склоняет ко всяким непристойностям и…
— Не продолжай, Глафира! — тут же перебила меня Евлампия Романовна. — Поняла я. Хотя, может, это вы с дочкой твоей не поняли чего? Может, показалось вам?
— Да как показалось, барыня миленькая. Он её в Париж с собой зовёт уехать.
— Даже так? — удивлённо выдала старушка, и тут же поменялась в лице. — Ах, он охальник! В моём доме ещё решил бордель устроить? Мало я от его деда терпела, мужа моего, его шашни с крепостными девками всю жизнь, так теперь еще и Митька мне тут бесчинства устроить хочет?!
От откровений старой барыни я даже замерла, захлопала удивлённо глазами. Такое подробности точно были не для моих ушей.
— Так я и потому и пришла к вам, барыня, благодетельница, — придумала я красивое выражение, чтобы умаслить старушку. — Потому что только
