Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов
Та молча подошла к окну, где был лесной пейзаж, затянутый предрассветным туманом. Над кустиками туда-сюда раскачивалось множество ботинок. А еще та самая девочка-фокс. Сидя под деревом, она обливалась слезами и комкала в руках помятый флажок. Ее красных ботиночек нигде не было.
— Можно мы… ее уведем подальше? — спросила Метта-секретарь, опустив глаза. — Она так перепугана, что точно не будет нас эксплуатировать. Точно не в таком виде…
719-ая вскинула бровь. Ее лицо начало краснеть, а пальцы схватили Метту-секретаря за пуговицу.
— Ты в самом деле думаешь, что нам должно быть дело до каких-то…
Она не договорила, как порог переступила Метта-вертухай в военной форме.
— Мы поймали их! Беглянок! Всех до одной!
Пискнув от счастья, 719-ая мигом забыла про выволочку, которую собиралась устроить Метте-секретарю, и бросилась на выход.
— Ага! Подайте их сюда, голубушек!
Вскоре они остановились перед железной дверью. За порогом был скупо освещенная камера, где сидели Метты, целых шестьдесят штук — их натолкали сюда как шпроты в банку.
— Та-а-а-ак, — сказала 719-ая. — Это все?
Метта-вертухай кивнула.
— Все крыски, что пытались слинять в полном составе! А вот эта, — и она ткнула в одну из Метт. — Прятала у себя подпольную типографию!
— Так, так, так… — покачала головой 719-ая и навстречу ей поднялась Метта-редиска. — Хороша!
Фыркнув, та плюнула ей в лицо.
— Да здравствует революция революции! Свобода! Равенство! Илья!
Затем началась сутолока, и Метты-охранницы бросились в камеру с дубинками. Еле спасшись из этого ада, 719-ая выползла в коридор и, встав, оправила френч.
— Ну погодите… Всех сотру в порошок…
Дверь с визжащими Меттами встала на место, и в коридоре помимо охранников осталась та самая Метта-редиска. Взяв ее за ворот куртки, 719-ая принялась бить ее по щекам.
— Сейчас ты за все ответишь, негодяйка! Ко мне ее!
Через пять минут борьбы, криков и угроз свернуть друг друга в бараний рог, они снова оказались на капитанском мостике. За окном при этом творилось форменное безобразие.
Шпилька лежала на коленях у девочки-фокс, а та, хлюпая носом, гладила ее по ушам. От мурлыкания стенки помещения легонько вибрировали.
— Как это⁈ Кто посмел⁈ — и 719-ая кинулась к окну. — Кто разрешал кидаться ей на ручки⁈
— Ты такая ласковая… — раздался голос девочки-фокс. — А вчера казалась такой букой… Ой, тебе лапки отдавили? Бедненькая… Дай поцелую.
У 719-ой так и отвисла челюсть. Эта негодяйка еще и целоваться вздумала! По рядам Метт-охранниц прошелся вздох умиления. Стоило вождессе поглядеть на них своим тигриным взглядом, как они мигом подобрались.
За ее спиной раздался смех — схватившись за живот Редиска едва не лопалась от хохота.
— Найти! — завизжала 719-ая. — Наказать!!! К чертовой матери!
Застучали убегающие ботинки, и в кабинете они с Редиской остались наедине. Размешивая в стакане чай, 719-ая смотрела на нее с презрением. Та отвечала ей взаимностью. Довольно долго они не разговаривали.
— Значит, ты это написала? — и 719-ая пододвинула ей статейку про «Редиску в сапогах». — И не стыдно?
В ответ Метта-редиска вздернула нос.
— Ни капельки! Ты, 719-ая, совершила термидор! Отход от революционных идеалов! Предала Илью!
— Как ты смеешь, дрянь⁈
И она ударила Редиску по щеке. Та попыталась дать сдачи, но 719-ая была сильнее. Еще один удар, и предательница едва не полетела на пол. Перед ней тут же шлепнулась пачка бумаги.
— Пиши, — и 719-ая встала у нее за спиной. Щелкнув курком, она приставила дуло пистолета к ее виску. — Признание.
Взяв ручку, Редиска хлюпнула носом.
— Какое еще признание?..
— Как какое? Признание в контрреволюционных намерениях! В попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами сторонникам закабаления Метт обратно в цепи рабства, сообщаю…»
— Не буду я такое писать! — и Редиска отбросила ручку. — Сотри меня, сучка! Лучше смерть, чем такая жизнь!
— Ах вот как… — и 719-ая всерьез вознамерилась выпустить своей зарвавшейся оппонентке мозги, как на глаза ей снова попалось окно. Шпилька как могла пыталась осуществить свое коварное контрреволюционное намерение — вылизывала девочки щечки. Девочка довольно хихикала. — КТО РАЗРЕШИЛ⁈
Она было вытащила рацию, как в коридоре послышались шаги. Дверь вынесло, и по полу капитанского мостика затопали сапогами. Не успела 719-оглянуться, как в помещении стало очень тесно. Все Метты были при оружии, от всех за версту несло контрреволюцией.
— Вы чего это удумали⁈ — прошипела 719-ая, переводя взгляд с одного хмурого лица к другому. — Кто разрешил?.. Почему Шпилька…
Вперед вышла Метта-секретарь.
— Потому! Хватайте ее!
Грянул выстрел, а затем помещение наполнили крики. Через минуту борьбы, 719-ую все же сумели прижать к полу, разоружить и надавать по ребрам. Еще один удар, и ее затащили на стул. Щелкнули наручники.
— Пустите! Предатели! Иуды! Всех поставлю к стен…
Но прилетевший удар в зубы поставил точку на всех ее намерениях. Теперь за столом сидела ухмыляющаяся Редиска, а перед плачущей 719-ой лежала бумажка.
— Пиши.
— Что писать?..
— Как что? Признание в контрреволюционных намерениях и попытке погубить нашу свободную республику в интересах врагов и антиметовского окружения! Пиши: «Я Метта-редиска, продававшаяся с потрохами…»
Но не успела она закончить, как капитанский мостик зашатался. Затем его тряхнуло так сильно, что все до одной Метты рухнули на пол.
— Что за?.. — охнула Редиска, поднявшись, и сунулась к окну. — Что там за черт⁈
Вжавшись в девочку, Шпилька зашипела, а передней ними замерло колесо огромного броневика. Захлопали дверями, а затем обоих окружили четверо нелюдей. Все были вооружены до зубов.
— Что тут за черт⁈ — охнул один из них, всматриваясь в диковинную картину. Кошка попыталась свалить, но девочка только сильнее сжала объятия. Тогда вперед вышла серенькая фокс и, похлопав глазами, села перед ними на колени.
— Бедненькая… Ты ж моя хорошая… — и она принялась поглаживать по голове то девочку, то Шпильку. — А где твои родители?
Девочка хотела что-то ответить, но из ее уст сорвалось одно рыдание. Тогда фокс помогла ей подняться.
— Отбой, парни, — сказала фокс, а затем сама взяла Шпильку на руки. Девочку же повела к машине, — Ну-ну, не бойся. Никто тебя не обидит…
Столпившиеся у окна Метты не могли проронить ни единого слова. Они оказались в темном салоне. Захлопали двери, и броневик пришел в движение.
— Так… — проговорила Метта-секретарь, отойдя от окна. — Ладно, пускай… На чем мы…
Они повернулись и остолбенели. Стул, где еще минуту назад тряслась Метта-719, был пуст.
* * *
Где-то минуту я не мог ничего понять. Сбившиеся простыни были примяты, но вот Метты-1 нигде не было. Я посмотрел в соседних комнатах, но ни
