Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов
И снова все затихли, их взгляды были прикованы к пульсирующим сердцам.
– Где ты взял их? – прошептала Сильва, непроизвольно протягивая руку к багровому сердцу своего отца.
– У Нге Н’куллина, Смотрителя Ушедших, – ответил за меня Молох. – Они были отданы ему на хранение.
– Белиал рассказывал мне, что великие князья никогда не теряли надежды вернуть прежний облик себе и своему народу. Поэтому они решили сохранить свои сердца чистыми, не искаженными Хаосом. С их помощью вы и ваш народ сможете выбрать свой путь. Если я правильно понял, с этими сердцами у вас появляется выбор: остаться демонами или стать смертными. Выбор за вами, но я…
– Глупец, – вдруг перебил меня Молох. – Ты не понимаешь, зачем великие князья отдали свои сердца Смотрителю Ушедших! Они боялись, что Хаос изменит их до неузнаваемости, что они превратятся в чудовищ и начнут уничтожать всех смертных, включая тех, кто был им дорог. Поэтому для страховки они отдали свои сердца Нге Н’куллину. Эта сущность неподвластна никому из богов, а потому неуязвима. Таким образом, если бы демоны обратились злом для Дисгардиума, Нге Н’куллин мог бы уничтожить их сердца, что убило бы великих князей и нас, его генералов!
Удивленный новостью, я некоторое время обдумывал сказанное, не понимая, зачем Белиал мне соврал. Но соврал ли? И в этот момент меня озарило…
– Хм… – подал голос Агварес. – А ведь и я тоже считал, что сердца великих князей оставлены Нге Н’куллину, чтобы сохранить их в чистоте…
– И я, – сказал Деспот, а следом его поддержали Сильва и Тарзак.
– Правильно, так вы все и должны были думать, – ответил Молох. – Иначе над всеми демонами довлел бы страх возвращения в Дисгардиум. Только три великих князя знали истинную причину.
– А как узнал ты? – подозрительно спросил Аваддон.
– Диабло поделился со мной этим перед смертью. На случай, если мы победим в финальных Играх и вернемся в Дисгардиум, великий князь предупредил, чтобы мы были осторожны.
– Чтобы не стали злом для Дисгардиума в глазах Нге Н’куллина, – кивнул Аваддон. – Понятно.
Когда они договорили, я забрал со стола сердце Азмодана, объяснив:
– Других потомков он не оставил, а во мне есть частица его сущности. Поэтому его сердце мое. – Потом указал на остальные. – Как бы там ни было, теперь эти сердца принадлежат вам. Молох, забирай свое. Деспот, Сильва, Тарзак, вы сами решите, как распорядиться сердцами Диабло и Белиала…
Они разобрали сердца. Сильва уступила Деспоту сердце Диабло. Тарзаку досталось сердце его отца Белиала. Молох взял собственное, но не стал его вставлять в свое тело, просто бережно спрятал куда-то под доспехи. Интересно, что с ним станет, если сердце займет свое место?
Когда сердца были разобраны и все посмотрели на меня, я достал последнее – человеческое, без свечения.
– Это принадлежало Люцию. Смотритель отдал мне и его.
Молох, Аваддон, Агварес с грохотом вскочили со своих мест. Флейгрей что-то проблеял, Нега выпучила глаза и от волнения обмотала свою шею хвостом. Деспот возбужденно выдал «Грог-х-р!», Лилит открыла рот – впервые за все время, а Тарзак и Сильва резко подались вперед.
– Неужели⁈ – воскликнул Деспот. – Ты хочешь сказать, что мы можем покончить с предателем прямо сейчас, соратник?
Под ошарашенными взглядами остальных демонов я поднял над собой бьющееся сердце. Оно было теплым и хрупким.
– Да, – ответил я. – Мы можем.
И сжал его. Сердце Люция лопнуло в моей ладони с омерзительным влажным хрустом, разбрызгав темную густую жидкость, которая на мгновение вспыхнула призрачным пламенем, а затем рассеялась серым пеплом.
Интерлюдия 8
Люций
Свою первую жизнь Люций помнил смутно, обрывками – как старый сон, в котором реальность перемешалась с вымыслом. Был ли он храбрым воином, дослужившимся до генерала, или слова «наместник Андары» – лишь звук, пустой отголосок чужого величия?
Память сохранила лоскуты: бирюзовые башни столицы, от которой не осталось ни следа; гобелены с изображением Старых богов; залы, где Диабло, Белиал и Азмодан, словно равные, сидели среди смертных, решая судьбы своего народа…
– Эта земля будет нашей! – заявил Люций на совете правителей.
Все взоры обратились к нему. Даже владыка Белиал соизволил прервать беседу с огненноволосой жрицей, чтобы посмотреть на наместника. Диабло и Азмодан в те дни занимались чем-то другим: Старые боги часто правили Андарой по очереди.
– И как ты предлагаешь это сделать, Люций? – шепотом осведомился сосед справа, седовласый вельможа, чье имя стерлось из памяти. – Это же долина Рубэ, земля неприступная. Там горы с трех сторон и только с четвертой – крепость дикарей.
– Это не просто дикари, это бывшие последователи Ананси, древнего паука! Этот зверобог был силен и коварен, он многому обучил своих жрецов!
– Наместник Люций всегда хочет невозможного! – подал голос кто-то из дальнего ряда под всеобщий смех.
– Ананси сгинул, теперь жители долины Рубэ обращены в веру Нергала, – возразил Люций, – и потому опасны. Они науськивают другие племена против Андары. Когда они совершают набег, то в захваченных деревнях и городах первым делом строят храм Нергала, чтобы показать: те, кому по-настоящему покровительствует свет, становятся неуязвимыми для железа и магии. Это сокрушает боевой дух наших воинов…
Тот Люций, которому принадлежали эти слова и воспоминания, остался лишь эхом в сознании нового Владыки Преисподней, но все равно даже новый владелец смутно помнил, что до него это тело жило в мире сумеречном и туманном, полном войн. Сражения с дикими племенами и варварами, что все прибывали откуда-то извне под покровительством Новых богов, поглотили столько жизней, что истощилась даже благословенная Андара.
Наместник Люций, верный слуга Старых богов, был в первых рядах защитников своей земли. Ослепленные гневом, войска его выжигали дотла поселения, принявшие веру Нергала, Мардука и других узурпаторов небесного трона. Другого выхода он не видел, последователи Новых богов были фанатиками, и даже их дети могли отдать жизнь во имя своих божеств. Поэтому Люций считал своим долгом возглавить каждую такую миссию, чтобы не допустить жестокого обращения с мирным населением, – ведь даже во вражеских племенах не все были за Новых богов.
Смутно помнились жаркие сражения, где Диабло, Белиал и Азмодан бились плечом к плечу со своими воинами. Пока другие опускались на колени, Андара стояла неприступной. Оплот древних традиций и мудрости, она не сдавалась до последнего и под натиском объединенных сил народов, обращенных Новыми богами в своих фанатиков.
Но настал день, когда и она оказалась на грани.
В тот день вечерние звезды горели кроваво-красным. В воздухе
