Весь Роберт Маккаммон в одном томе - Роберт Рик МакКаммон

— Мы найдем священника, как только ведьма будет мертва! — ответил ему Бидвелл. — Но в моем городе не будет никого, кто через пять минут после своего появления чуть не поднимает бунт! Николас, будьте добры проводить этого человека…

— Горькими слезами восплачете вы, — сказал Иерусалим настолько спокойно, что Бидвелл поперхнулся от изумления. — Не ведома ли тебе власть ворожей восставать из могилы?

— Из могилы? Что вы такое бормочете?

— Когда сразите ведьму и похороните ее без должного обряда санктимонии, сами после этого бормотать станете. В смертельном ужасе.

— Санктимония? — удивился Джонстон. — Никогда о таком не слышал.

— Ты проповедник, сэр? Ты мужествовал против ведьм, ворожей, Диавола и демонов мрака? Я проводил обряд сей над могилами известнейших ведьм Элизабет Стокхем, Марджори Баллард и Сары Джонс, над бесчестными колдунами Эндрю Сполдингом и Джоном Кентом. Обрядом сим я обрек их на глубины Ада, где наслаждаться предстоит им ласками вечного пламени. Но, сэры, без подобного обряда ведьма сия покинет могилу свою и восстанет творить мерзости в образе призрака, гончей ада или… — Он пожал плечами. — Кто ведает? Изобретателен Сатана.

— Мне кажется, не только Сатана изобретателен, — сказал Джонстон.

— Постойте! — Капельки испарины заблестели на лице Бидвелла. — Вы хотите сказать, что ведьму можно предать смерти, и мы все равно от нее не избавимся?

— Воистину так, если не будет обряда санктимонии.

— Чистейшая чушь! — фыркнул учитель и обратился к Бидвеллу: — Я предлагаю выгнать его из города немедленно!

Судя по болезненному выражению лица, Бидвелл оказался между рогами дилеммы.

— Я никогда о таком обряде не слышал, — сказал он, — но это не значит, что его не существует. Ваше мнение, магистрат?

— Этот человек приехал сюда создавать трудности, — прохрипел Вудворд. — Он факел на пороховом складе.

— Согласен! — произнес Пейн.

— Да-да, с этим я тоже согласен, — кивнул Бидвелл. — Но что, если действительно нужен такой обряд, чтобы не выпустить из могилы призрак ведьмы?

— Обряд сей воистину необходим, сэр, — заявил Иерусалим. — И будь я на твоем месте, я бы потщился принять все меры предосторожности.

Бидвелл полез в карман за платком и промокнул испарину с лица.

— Будь я проклят! — сказал он наконец. — Я боюсь позволить ему остаться и боюсь заставить его уехать!

— Если меня вынудят покинуть град сей, не только ты подвергнешься проклятию, но все это. — Иерусалим театральным жестом обвел пейзаж Фаунт-Рояла. — Ты сотворил прекраснейший град, сэр, и труд, что ты вложил в его созданье, очевиден. Строение твердыни несказанных сил потребовало, и улицы проложены на зависть Чарльз-Тауну. Заметил я также, что и кладбище в твоем граде расположено превосходно. И огорчением станет в глазах Господа, если столь добрая работа и все душу отдавшие ради нее пропадут втуне.

— Вы уже можете сойти с котурн, проповедник, — обратился к нему Джонстон. — Роберт, я по-прежнему считаю, что он должен уехать.

— Мне необходимо подумать. Лучше ошибиться в сторону Господа, чем против Него.

— Пока ты находишься в раздумье, — спросил Иерусалим, — могу ли я видеть врага своего?

— Нет! — отрезал Вудворд. — Определенно нет!

— Магистрат, — обратился к нему проповедник с шелковой интонацией, — по голосу твоему я могу рассудить, что ворожея уже поразила тебя болезнью. Неужто она поразила и здравый твой рассудок? — Он снова повернулся к Бидвеллу. — Я прошу дать мне возможность увидеть ее, пожалуйста. Дабы я мог проникнуть, насколько глубоко поражена душа ее Сатаною.

Вудворду показалось, что Бидвелл вот-вот упадет в обморок. Хозяин Фаунт-Рояла переживал момент своей наибольшей слабости.

— Ладно, — сказал он. — Я не вижу в этом вреда.

— Я вижу! — возразил Вудворд, но Бидвелл прошел мимо него и отворил ворота тюрьмы. Иерусалим слегка поклонился, с благодарностью отвечая на жест Бидвелла, и вошел внутрь, стуча сапогами по половицам.

Вудворд тут же бросился за ним, желая не допустить никакого вреда, который мог бы причинить проповедник. За ним вошел Бидвелл, а также Джонстон, в то время как Пейн, явно утратив интерес к этому делу, даже не спешился. Мрачный интерьер тюрьмы был освещен только молочным светом из люка на крыше, который сегодня утром собственноручно открыл Вудворд.

Мэтью и Рэйчел слышали всю суматоху, речь Пейна и голоса стоящих у двери людей, так что знали, чего ожидать. Исход Иерусалим прежде всего остановился у камеры Мэтью и посмотрел проницательно сквозь решетку.

— Кто есть юноша сей?

— Мой клерк, — ответил Вудворд севшим голосом.

— Он здесь, дабы следить за ворожеей?

— Я здесь, — ответил Мэтью, — поскольку приговорен к трем дням тюрьмы за поступок, о котором сожалею.

— Как? — поджал губы Иерусалим. — Слуга судьи, ты стал злодеем? Всенепременно это также козни ворожеи, дабы препятствовать суду.

Мэтью не успел ответить, как голова Иерусалима повернулась в сторону другой камеры, и взгляд его упал на Рэйчел, которая сидела на скамье, закрыв голову капюшоном, но оставив лицо открытым.

Наступило долгое молчание.

— О да, — произнес наконец Иерусалим. — Я вижу, сколь глубоко в ней озеро греха.

Рэйчел не сказала ни слова, но ответила взглядом на его взгляд.

— Зрите же, как злобно взирает она, — объявил Иерусалим. — Как жарок огнь, жаждущий обратить мое сердце в пепел. Ты радовалась бы, отправив меня лететь в Ад на крыльях вороновых, женщина? Или довольна была бы пронзить мне очи гвоздями и язык разделить надвое? — Она не ответила, но опустила