Фантастика 2026-85 - Stonegriffin
— И каков же итог?
Хеймитч подался вперед, сокращая дистанцию.
— Слушай меня предельно внимательно, — понизив голос до шепота, произнес он. — Коин куда изощреннее Сноу. Тот опирался на террор — грубый, осязаемый, неприкрытый. Коин же действует тоньше. Она возводит декорации законности: заменяет бессудные расстрелы трибуналами, а диктаторские указы — голосованиями. Всё это выглядит безупречно, пока не начнешь всматриваться в детали.
— Я всматриваюсь.
— Тогда не отводи глаз, — он вновь потянулся к бутылке. — Через неделю назначен парад победы. Именно там, во всеуслышание, перед лицом всего Панема она объявит о возобновлении Игр.
— Тебе это известно наверняка?
— Она сама сообщила мне об этом, — Хеймитч изобразил подобие улыбки, лишенное всякого веселья. — Прямо перед тем, как спровадить меня в этот подвал. Полагала, что эта новость раздавит меня, заставит смириться и замолкнуть.
— И каков её успех?
— Нулевой. Молчать я не намерен. Но в одиночку я — лишь старый пьяница, сотрясающий воздух.
Китнисс до боли сжала кулаки.
— Значит, ты будешь не один.
Хеймитч долго изучал её лицо, после чего коротко кивнул.
— Ступай, — велел он. — Иди к Питу. Возможно, он уже вернулся к нам. Он необходим нам сейчас сильнее, чем ты можешь себе представить.
Китнисс поднялась на ноги.
— Я добьюсь твоего освобождения.
— Не стоит, — он небрежно отмахнулся. — Здесь я, пожалуй, в большей безопасности. По крайней мере, я точно знаю, с какой стороны ждать удара, — он сделал очередной глоток. — Иди. И будь начеку. Взгляд Коин прикован к тебе.
Китнисс кивнула и направилась к выходу.
— Китнисс! — окликнул её Хеймитч вдогонку.
Она замерла у двери.
— В одном Сноу был неоспоримо прав, — произнес он. — Историю действительно пишут победители. Весь вопрос лишь в том, какую именно летопись мы решим оставить после себя.
Китнисс не нашла слов для ответа. Она покинула подземелье, миновала посты охраны и выбралась на поверхность.
Ночной Капитолий замер перед ней — погруженный во мрак, притихший и выжидающий. Она ускорила шаг, направляясь к госпиталю.
К Питу. К единственному человеку, который всегда обладал даром находить верный путь в кромешной тьме.
***
Джоанна бодрствовала.
Когда Китнисс переступила порог палаты, силуэт подруги четко вырисовывался на фоне ночных огней города. Она обернулась на звук шагов, и Китнисс при свете мониторов увидела ее лицо. В нем что-то неуловимо переменилось.
— Что произошло?
— Он пошевелился, — отозвалась Джоанна. Голос ее звучал странно — в нем слышалось напряжение, граничащее с испугом. — Час назад. Пальцы дрогнули. И губы… он что-то шептал, но я не сумела разобрать слов.
Китнисс метнулась к постели.
Пит по-прежнему лежал неподвижно, но воздух вокруг него словно наэлектризовался. Изменилось выражение лица, положение рук, или, быть может, то, как беспокойно задвигались глазные яблоки под тонкими веками.
— Аврелия была здесь?
— Да. Подтвердила, что мозговая активность растет. Он… он возвращается к нам.
Китнисс опустилась на край кровати и накрыла своей ладонью его руку. В ту же секунду она почувствовала ответный жест: его пальцы едва заметно, почти призрачно, сжались.
Слезы хлынули сами собой — внезапно и неудержимо. Она не проронила ни слезинки, когда узнала о победе. Оставалась бесстрастной на суде и в подземелье с Хеймитчем. Но здесь, рядом с ним, какая-то плотина внутри нее рухнула.
Джоанна подошла и села рядом, по-дружески положив руку ей на плечо.
— Ну же, — негромко произнесла она. — Он приходит в себя. Это ведь то, чего мы ждали.
— Я знаю, — прошептала Китнисс сквозь рыдания. — Знаю.
Они замерли в тишине — втроем, пускай один из них всё еще не мог поддержать разговор. За окном медленно гасли огни Капитолия. Где-то в отдалении гулко, надрывно прогремел одиночный выстрел.
«Очередной вердикт Трибунала, — пронеслось в голове у Китнисс. — Еще один акт их "справедливости"».
— Джо, — позвала она тихо. — Я присутствовала на суде. А после… виделась с Хеймитчем.
— Я в курсе. — Джоанна не поворачивала головы. — Слухи о процессе уже облетели весь город.
— Сноу…
— Сказал правду. Я это знаю.
Китнисс резко обернулась к ней:
— Ты узнала об этом раньше?
— Скорее, догадалась, — Джоанна равнодушно пожала плечами. — Ловила обрывки фраз. Видела, каким взглядом Койн окидывает капитолийцев. В нем нет простого возмездия, в нем — аппетит. Она жаждет их страданий. Не ради торжества закона, а ради собственного упоения властью.
— Почему ты молчала?
— Потому что ты отказалась бы в это верить, — Джоанна наконец встретилась с ней взглядом. — И потому что я сама до последнего надеялась, что мое чутье меня подводит.
Воцарилось тягостное молчание.
— Что теперь? — в который раз за день спросила Китнисс. Совсем недавно она задавала этот же вопрос Хеймитчу, но ответа так и не дождалась.
— Теперь остается лишь ждать, — отозвалась Джоанна, кивнув в сторону постели. — Ждать, пока он вернется к нам. Он обязательно что-нибудь придумает.
— А если он не успеет? Если время выйдет раньше?
Джоанна не ответила, сохранив тяжелое молчание.
Китнисс не отрывала взгляда от Пита: изучала каждую черточку его лица, следила за сомкнутыми веками и мерным, едва уловимым движением грудной клетки. «Проснись, — беззвучно молила она. — Умоляю. Нам не справиться без тебя. Мне не справиться».
Внезапно в глубине памяти всплыли слова, оброненные Сноу целую вечность назад, в той, прежней жизни: «Вы напрасно возлагаете такие надежды на мистера Мелларка, мисс Эвердин. Даже он не в силах уберечь вас от грядущего».
Тогда эти слова вызвали в ней лишь яростный протест и желание доказать его неправоту. Теперь же её уверенность пошатнулась. Тот Пит, которого она знала — мастер находить выход из любого тупика — лежал безвольной тенью, пока мир вокруг них вновь погружался в безумие.
Она сжала его ладонь чуть крепче. И вдруг ощутила — тонко, почти призрачно, на самой грани восприятия — ответное движение. Его пальцы сжались. Сильнее, чем мгновение назад.
Китнисс замерла, боясь даже вздохнуть. Веки Пита мелко задрожали. Глаза еще не открылись, но жизнь уже пробивалась сквозь пелену забытья.
— Джо, — едва слышно позвала она. — Джо, смотри же.
Джоанна подалась вперед, невольно сокращая дистанцию. Затаив дыхание, они обе наблюдали, как меняются черты его лица: как напрягаются мышцы, как
