Фантастика 2025-44 - Александр Сороковик
Хррррясь! Раздался треск разрываемой ткани, и обе команды, не удержавшись, плюхнулись на траву, каждая со своим обрывком каната. Все в растерянности поднялись на ноги, соображая, что делать дальше. Зато, судя по смеху, раздавшемуся почти сразу же, напряжение всё-таки было снято. Вот это я понимаю, результат игры!
— Ребята, — сказал я, увидев, что обе команды посматривают друг на друга уже вполне благожелательно. — А пойдёмте с нами за стол! Как-никак у меня день рождения!
— Хо, — отозвался Леонид. — Вот так бы сразу!
Я пропустил это замечание мимо ушей. Раздувать новый конфликт мне не хотелось, и мы отправились на Янкину дачу продолжать празднование. Только вот как мне сейчас удержать в рамках приличия Ленку и хозяйку дачи?
Глава 10
— Ты знаешь, я же вообще-то Серегу давно уже не видел, — рассказывал Слава с набитым ртом, жадно уничтожая Янкины угощения. — То, понимаешь ли, я в больнице чуть ли не полтора месяца валяюсь, то он в лагерь уедет на все лето, то к родственникам… В общем, получается, что мы уже, наверное, полгода где-то и не виделись. Так что я даже не знаю, чем он сейчас живет.
— Вы что же, не созваниваетесь, не переписываетесь? — удивился я. Все-таки родные братья, а на дворе хоть и нет еще интернета и соцсетей, но все-таки уже двадцатый век в самом разгаре.
— Ну так… — Славик неопределенно помахал рукой, — письма он пишет иногда, конечно, но из него писатель, знаешь… Напишет что-нибудь вроде «Привет, сегодня хорошая погода, вчера с пацанами на турниках висели, сегодня будем с девками отдыхать. Ну все, пока». Вот и все письмо.
Ну да. Среди пацанов большинство примерно такие письма и писали. Это тебе не девчонки, которые на восьми листах будут описывать все свои переживания разными цветными ручками, а потом еще и картинок понарисуют для наглядности. Но его брат был мне, честно говоря, до лампочки. Я с ним и в прошлой-то жизни не особенно пересекался, а здесь и вовсе спросил только для того, чтобы поддержать легенду о нашей дружбе. На самом же деле мне гораздо интереснее было узнать, что происходит в жизни самого Славки. Я помню, что когда он пришел в армию, он был настоящим хулиганом. Шпана — это еще мягко сказано. А вот на службе он сильно изменился. Появилась дисциплина — и, по всей видимости, какая-то ответственность, что ли. И за себя, и за окружающих. В этом смысле, конечно, таким пацанам армия нужна как воздух. Пусть там и придется пережить несколько не очень приятных моментов, зато для многих служба — настоящее спасение. Голову на место ставит, и от тюрьмы в будущем уберегает.
Здесь же, как легко догадаться, Славка в армии еще не побывал. Тем интереснее мне было узнать, как и чем он живет в этом возрасте. Вообще, конечно, очень необычные ощущения — видеть своего близкого друга таким молодым и еще до нашего знакомства. Как будто нашел где-то старую кинопленку с участием своих знакомых, которую никогда не видел. С той только разницей, что ты и сам участвуешь в этом «киносеансе». Как сказали бы на полвека позже, интерактив и 3D.
— А ты сам-то что дальше планируешь? Куда собираешься поступать после школы? — осторожно спросил я.
Славка пожал плечами.
— Да пока не знаю, — неопределенно сказал он. — Мне вон на биологический активно советуют поступать. Вроде как там у отца педагоги знакомые есть, и вообще… в этой области раньше было не очень, а сейчас быть ученым перспективно. Так что или биология, или, может быть, химия какая-нибудь… Хотя сейчас об этом говорить еще рано, — встрепенулся он. — Для начала мне надо в армию сходить. Все-таки пацан сначала отслужить должен, а потом уже свою личную жизнь выстраивать. Да и вообще — чтобы уже не дергаться, что потом служить придется.
Я слушал Славку и не верил своим ушам. Он сейчас серьезно, что ли? Какой из него, к чертям собачьим, ученый? Сколько я его знал, он больше десяти минут за столом усидеть не мог — и то если еще на этом столе обед вкусный стоял. А любой ученый — это же усидчивость, интеллект, склонность к анализу информации. Да и вообще другой склад ума. А он тут мне — биология, химия… Все, что его связывало с той же химией, насколько я помню, — это то, что для своей материальной выгоды он мог где-то нахимичить.
Но вот при слове «армия» у меня внутри что-то кольнуло. Перед глазами поплыли армейские воспоминания: учебка, казарма, кухня, плац, и все это — рядом со Славкой. Может быть, попробовать передать привет себе в будущее?
— Если вдруг в армии встретишь моего тезку, то передавай привет, — с напускным весельем сказал я. — И еще…
Я задумался. А что, собственно говоря «еще»? Дать себе совет не ехать на соревнования в Германию? Или не связываться с одной не очень порядочной особой? Или не доверять «лучшему другу», который лишит его спортивной карьеры, а много лет спустя — и вовсе угробит?
Ситуация была спорная и, прямо скажем, непривычная. Допустим, Славка действительно встретится в армии со мной тогдашним. Ну и что? Я себя знаю — все подобные советы, особенно в молодости, я, мягко говоря, пропускал мимо ушей. И то — это если их давал кто-то из моих близких знакомых, а если вообще случайный человек — мог и послать подальше. Естественно, о том, чтобы этим советам следовать, и речи никогда не шло. Так что все это будет мартышкин труд. Ну и потом, я… ну в смысле другой я, должен сам набить собственные шишки. Из тепличных условий сильного бойца не вырастет. Теперь я это понимаю с еще большей отчетливостью. С высоты прожитых и начатых заново лет, так сказать. Да и потом, ведь, строго говоря, этот новый я теперь буду уже и не я… И неизвестно, что там будет за человек и как сложится его судьба.
В общем, нечего лезть с непрошеными советами — пусть даже к себе самому. Надо сменить тему.
— Так что еще-то? — нетерпеливо спросил Славка. — И, кстати, какого тезку? У тебя какой-то приятель со мной служить пойдет, что ли?
Вот что мне было ему на это ответить?
