"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin
Китнисс шагнула вперед. Стрела — последняя, погнутая и испачканная чужой кровью — была нацелена в горло тирану.
— Это конец, Сноу. Дворец в кольце. Твоя армия сложила оружие.
— Я в курсе.
Он произнес это буднично. Без горечи, без тени страха. Просто констатация очевидного.
— Я слышу канонаду. Вижу пламя. — Он обвел жестом окно. — Мой Капитолий в огне. Да, это конец. Но вопрос в том — чей именно?
— Твой.
— Мой? — Сноу усмехнулся. Улыбка не коснулась его глаз, лишь обнажила десны, розовые от крови. — Возможно. Но позвольте спросить, раз уж мы собрались столь тесным кругом: что ждет вас после меня?
Джоанна встала рядом с Китнисс. Три стрелка — три вектора смерти. Сноу оказался в центре перекрестья, и он прекрасно это осознавал.
— Свободный Панем, — отрезала она. — Без твоего присутствия.
Сноу рассмеялся. Сухо, с хрипом — легкие начали отказывать, — но совершенно искренне.
— Свободный? О, мисс Мейсон. Неужели вы и впрямь в это верите?
Он поднялся. Медленно, тяжело опираясь на край стола. Изможденный старик в дорогом костюме, который теперь висел на нем мешком — за последние недели он катастрофически исхудал, и ткань больше не могла скрыть его немощи.
— Вы полагаете, Альма Койн подарит вам свободу?
Имя упало в тишину зала, словно камень в глубокий колодец.
— Она — мое зеркальное отражение. — Сноу начал медленно обходить стол. Шаг, еще один. Пит разворачивался вслед за ним, не опуская пистолета. — Просто моложе. И куда голоднее. Я правил Панемом полвека, потому что усвоил простую истину: страх — это и есть порядок. Она правит всего десять лет, но уже пришла к тому же выводу.
— Ты лжешь, — выдохнула Китнисс.
— Возможно. Сноу замер у окна, глядя на агонизирующий город. Свой город. — А возможно — нет.
Он обернулся и посмотрел на Пита — прямо, не отрываясь, взгляд в взгляд.
— Спросите его. Он научился распознавать истину под слоями лжи. Я сам преподал ему этот урок — там, в комнатах, которые вы так старательно обходили стороной.
Пит молчал. Запах роз впивался в сознание, царапая что-то глубоко в затылке. Что-то темное, что очень хотело проснуться.
— Койн уже занята планированием новых Игр.
Слова Сноу прозвучали негромко, почти доверительно, словно он делился сокровенной тайной.
— Для детей Капитолия. Она называет это актом справедливости. Возмездием. «Последняя Жатва» — как это символично, не находитe ли? Двадцать четыре ребенка, обреченных на заклание. — Он сделал паузу, смакуя эффект. — Кажется, этот сценарий нам всем до боли знаком, верно?
Китнисс непроизвольно вздрогнула, Джоанна напряглась всем телом, но Пит, заметив их реакцию лишь краем глаза, продолжал сверлить Сноу ледяным взглядом.
— Довольно.
Его голос был пугающе ровным и бесстрастным — голос, который он отточил за долгие месяцы войны. Голос человека, чей счет убитых уже давно пошел на десятки.
— Хватит речей. Хватит твоих игр.
Пит сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Ствол пистолета замер точно напротив лба Сноу — там, где над переносицей сходились глубокие морщины.
— За каждое твое преступление. За стертые с лица земли дистрикты. За Голодные игры. За каждого ребенка, чью жизнь ты принес в жертву ради своего величия, — его голос оставался твердым, как скала. — И за меня.
Сноу смотрел прямо в дуло, не моргая и не пытаясь отстраниться.
— Неужели ты действительно намерен убить меня, мальчик?
— Да.
— Вот так просто? Без формального суда? Без ослепительного света телекамер? — Тонкая усмешка искривила губы тирана. — Я был уверен, что вы принесли на своих знаменах справедливость. Демократию. Новый, безупречный порядок.
— Я принес тебе конец.
— Что ж… в этом ты, несомненно, преуспел.
Сноу медленно кивнул, словно подтверждая истину, которая была ему известна задолго до этой встречи.
— Тогда позволь мне последнее слово. Традиция ведь предписывает выслушать приговоренного перед казнью?
Пит не опустил оружия. Его палец уже ощущал сопротивление спускового крючка — всего пара килограммов необходимого усилия отделяла Сноу от небытия.
— Говори.
— Пит… — в голосе Китнисс послышалось предостережение. — Пусть скажет.
Сноу улыбнулся — и произнес те самые слова, которые Пит всем сердцем надеялся никогда больше не услышать.
***
Семь слов.
Латынь. Мертвый, древний язык, который Пит никогда не изучал, но знал до последнего звука. Этот шифр впечатали в его сознание там, в стерильной белизне пыточных комнат, под удушающий аромат роз и навязчивый гул мониторов.
«Cerbere, surge et occide omnes proximos».
«Цербер, восстань и истреби всех, кто рядом».
В голове что-то щелкнуло. Не в пространстве кабинета — внутри него самого. Словно сработал старый выключатель. Словно замок, который сопротивлялся восемьдесят девять сеансов кряду, наконец нашел свой ключ — и провернулся.
Мир вокруг застыл.
Звуки реальности мгновенно выцвели. Грохот горящего города, прерывистое дыхание Китнисс за спиной, стук собственного сердца — всё это утонуло в густой вате белого шума, провалилось в небытие. Остался лишь голос.
Это не был голос Сноу. Это был другой голос — тот, что поселился в нем в те страшные недели. Голос алгоритма.
Протокол «Цербер» активирован.Цель: полная зачистка в радиусе десяти метров.Приоритет: немедленная реализация.
Убей.
Тело начало двигаться само по себе. Это не было его решением, не было актом его воли. Чужие, налитые свинцом руки развернули ствол пистолета. Прочь от Сноу. В сторону. Туда, где замерла она.
— Пит?..
Её голос донесся до него словно сквозь толщу воды. Он видел её лицо — четкое, пугающе близкое. Видел, как расширяются её зрачки, как осознание ледяной волной заливает серые глаза.
Черный зев дула смотрел ей прямо в грудь.
УБЕЙ.
Палец уже давил на спусковой крючок. Два килограмма усилия. Доля секунды до выстрела.
УБЕЙ ЕЁ.
[POV: Китнисс]
Она видела, как это произошло — во всех жутких подробностях.
В одно мгновение перед ней стоял Пит. Её Пит. Тот самый человек, который баюкал её после ночных кошмаров и согревал своим теплом. Тот, кто целовал её перед уходом в бой, обещая непременно вернуться. Человек, который сумел пройти сквозь круги ада и каким-то чудом сохранить в себе свет.
А в следующее мгновение — лишь зияющая пустота.
Его глаза остекленели, превратившись в
