Песня чудовищ - Анастасия Александровна Андрианова

– Буран. Не тебя.

Ивлад сник.

– Да ладно тебе, – подбодрила Нежата. – Мало ли сейчас во дворе людей в красных кафтанах?

Она обняла Ивлада и шепнула на ухо:

– С нами верховный колдун, ничего не бойся.

Вьюга вытащил щеколду, толкнул дверь, и они втроём оказались на задворках царских темниц. По снегу расхаживал гусь – вероятно, один из той самой полудюжины. За углом слышались голоса, а ещё дальше – настоящий гвалт: во дворе встречали гостей.

Ивлад тоскливо обернулся на дворец, пытаясь представить, каково сейчас Лите. Но из-за стен темниц виднелись только самые высокие башни с пёстрыми черепичными крышами, да в окнах одной из светлиц горели огоньки.

– Скорей, – поторопил Вьюга и потянул царевича за плечо.

С земли поднялся снег, окутывая их уже привычным Ивладу коконом. Вьюга уводил своих спутников к конюшням.

– Но там нас точно поймают, – зашипела Нежата.

Вместо ответа царский двор охватил буран: вытяни руку, и ничего не увидишь. Со стороны конюшен послышались проклятия.

– Главное, молчите, – предостерёг Вьюга и вскинул посох. Под его руками зародился звук: так мог бы выть и стонать ветер, а мог бы и дикий зверь. Вьюга сжал кулак и выкинул в сторону, словно отбросил что-то ненужное. Вой полетел в сторону главных ворот. Закричали стрельцы и стража.

– За мной. Быстро.

Окружённые плотной снежной стеной, они добрались до конюшен. Вьюга молнией метнулся в сторону, и оба стражника упали в снег – Ивлад понадеялся, что они всё-таки живы. Нежата закрыла рот ладонью.

– Только конюха не трогай! – попросил Ивлад.

Всё так же, вместе с вихрем, они пробежали внутрь. Кони заржали, зафыркали, когда увидели снежный буран, но и Звездочёт, и Ветер узнали своих хозяев и быстро успокоились.

– Стой! Кто тут! – всполошился конюх. Сердце Ивлада грохотало как безумное, а сейчас сжалось от тревоги за старика, но тут случилось то, чего он никак не ожидал. Снежный буран стих, будто впитался в наконечник посоха Вьюги. Конюх замер, не добежав до них несколько шагов, и вдруг почтительно опустил голову.

– Господа, прошу прощения…

Трясущимися руками он помог запрячь коней и вывести из денников. Нежата и Ивлад вскочили в сёдла, особенно Ивлад радовался возможности наконец-то увидеться со своим Ветром после разлуки.

– Спасибо вам! – горячо крикнул царевич конюху.

– Да что уж тут… Меня господин колдун в своё время так выручил… грех ему не подсобить… – бормотал старик.

– А как же ты? – опомнилась Нежата, оборачиваясь на Вьюгу. – Бери любого коня. А лучше – вон того, Ружанова. Хоть так ему насолим.

Вьюга покачал головой.

– Вы сейчас скачите к задним воротам. Буран вам поможет. А я догоню вас позже, моя кобыла ждёт за посадом.

– Осторожнее только, – попросила Нежата и взъерошила седые волосы Вьюги.

Он быстро улыбнулся и хлопнул Звездочёта по крупу. Кони бросились прочь и в следующее мгновение оказались на студёном воздухе. С земли привычными вихрями вздымался снег, закручиваясь с боков и позади.

* * *

Рагдай вернулся во двор глубокой ночью. На сердце у него было тяжело: впервые он посмел ослушаться приказа Ружана, но если бы убил Домира, то было бы совсем невыносимо. Ружану всё равно не на что жаловаться, один царевич убран с пути и не станет мешать старшему брату. Остался ещё один, в темнице. Да красавица-сестра…

Конь быстро бы домчал до темниц, не увязая в снегу, – Рагдаю скакуна подарил Ружан и не признавался, сколько золота заплатил, а Рагдаю оставалось только беречь скакуна и любить, но в этот раз с ними был и раненый конь Домира, перед которым Рагдай испытывал тянущее чувство вины.

Конюх спал, Рагдай растолкал мальчишку-помощника, передал ему Домирова коня и, тряхнув головой, двинулся дальше. Ужасно хотелось спать, голова раскалывалась после выпитого на пиру вина.

Издали царские темницы можно было принять за боярский терем – белокаменные стены, покатые черепичные крыши и узорчатые узкие оконца в некоторых клетях. Сюда отправляли только знатных преступников – проворовавшихся духовников, богатых купцов, которые избегали оплаты подати, спившихся сотников да нарушителей данных царю клятв. Для простых воров и убийц у царя имелся острог за городской стеной: там вниз на два яруса уходили коридоры и комнаты, и сколько их было, не мог бы ответить даже сам царь, но достаточно, чтобы заключённые погибали от голода и жажды прежде, чем до них дойдёт очередь казни.

Подъехав ближе, Рагдай заметил неладное. Дозорных у темницы больше не было, а в коридорах откуда-то намело почти столько же снегу, сколько на улице. Пройдя внутрь, он с недовольством обнаружил пустую клеть: младший царевич, а вместе с ним и царевна исчезли. Очевидно, кто-то им в этом помог. Неужели сами стражи?

Рагдай крепко выругался и ударил кулаком по стене, разбив костяшки. От боли его гнев только усилился. Всё-таки не избежать ему ярости Ружана, ох, не избежать…

* * *

Старший царевич вертел в пальцах жемчужную нитку, поднятую им с пола в зале, – упала с наряда Литы, когда девоптица обратилась, и гнев на его лице наконец-то гас, уступая место хитрой задумчивости.

– Ушёл… – в который раз повторил он и впервые за всё время тяжёлого разговора открыто посмотрел на Рагдая. – Слышишь, что говорю?

– Слышу.

Рагдай стоял, прислонившись спиной к стене. Хотелось сесть, но он не решался без позволения – только не сейчас, когда Ружан зол и может вспылить в любой миг. Рагдай гадал: как скоро он привыкнет называть Ружана царём? По Аларским законам он оставался в титуле царевича до самой коронации, но уже, наверное, с весны придётся обращаться к нему не иначе как «ваше величество». А может, он позволит своему воеводе звать себя по имени, как раньше? И кем будет сам Рагдай: сменит отца на посту царского воеводы и станет командовать всеми войсками или продолжит возглавлять личную дружину Ружана?

Царевич продолжал пристально смотреть на Рагдая, и он наконец понял, что тот имеет в виду: не он сам упустил, а Ивлад ушёл. Это означало, что гнев Ружана сменился если не милостью, то хотя бы принятием. Уже хорошо.

– Я сам был не прав. Посадил его с сестрой-колдуньей. Но раз малыш Ивлад так полюбил колдовство, то почему бы и мне не полюбить? Как думаешь, Рагдай, справится мельник? Или поискать кого-то посильнее?

Ружан будто раззадорился, присел на скамью и хлопнул по сиденью, веля Рагдаю сесть с ним. Борзая Тучка лежала у ног хозяина и убрала хвост, чтобы Рагдай ненароком не наступил.

– Сбежал да сбежал. Бесы бы с ним? – проговорил Рагдай, с облегчением присаживаясь и вытягивая ноги. – Не очень-то он стремится занять