"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin
Снова воцарилось безмолвие.
Китнисс всматривалась в черты Пита: в его спокойное лицо, в окровавленную повязку на плече, в ладони, скрещенные на груди. Руки искусного убийцы. Руки пекаря. Руки того самого человека, который прижимал её к себе в кромешной тьме, когда кошмары становились невыносимыми.
— Я не хочу, чтобы ты уходила, — внезапно произнесла она.
Джоанна замерла, словно боясь пошевелиться.
— Что?
— Ты прекрасно меня слышала.
— Китнисс…
— Я не знаю, как это описать, — Китнисс говорила неспешно, тщательно взвешивая каждое слово. — Не знаю, какое определение этому подобрать. Но когда ты рядом, мне тоже становится легче. Не только ему. Мне. — Она на мгновение замолкла. — Ты чувствуешь то, чего он не осознает. Видишь то, что скрыто от его глаз. Мы… мы дополняем друг друга. Все трое.
Джоанна смотрела на неё долгим, недоверчивым взглядом.
— Ты хоть осознаешь, что именно предлагаешь?
— Осознаю.
— Это же безумие. Так не бывает в нормальной жизни.
— Нормальная жизнь осталась там, до войны, — Китнисс позволила себе подобие улыбки. — А сейчас… сейчас возможно всё, что помогает выжить. И мне совершенно плевать, как это назовут другие.
Пит шевельнулся. Когда он открыл глаза, они были ясными и осмысленными — он не спал, он слушал.
— Вы всё ещё не спите? — негромко спросил он.
— Разговаривали, — отозвалась Китнисс.
— И о чём же?
Китнисс и Джоанна обменялись быстрыми взглядами. В этом мимолётном контакте промелькнуло всё: внезапное понимание, молчаливое согласие и принятое решение.
— О тебе, — бросила Джоанна. — Но не вздумай обольщаться.
Пит улыбнулся — слабо, измученно, но на этот раз искренне.
— Надеюсь, вы нашли во мне хоть что-то хорошее.
— Спи, — Китнисс опустилась на кровать рядом с ним, со стороны его здорового плеча. — Завтра нас снова ждёт война.
Джоанна помедлила лишь мгновение. Затем она поднялась из кресла, подошла к постели и легла с другой стороны от Пита.
Трое людей. Одна кровать. Посреди истерзанного города, в самом сердце безумия войны. Это казалось странным, почти невозможным. И всё же — единственно правильным.
Китнисс лежала неподвижно, вслушиваясь в дыхание тех, кто был рядом. Слева — Пит; его сердце билось ровно и уверенно, отмеряя спокойный ритм. Чуть дальше — Джоанна; её дыхание становилось всё более глубоким и размеренным, она уже проваливалась в сон. Китнисс чувствовала их тепло, их присутствие, и это рождало в душе нечто, напоминающее долгожданный покой.
Завтра их ждала площадь Согласия — последний рубеж перед правительственным кварталом. Впереди были новые столкновения, свежая кровь и неизбежные потери. Но всё это принадлежало завтрашнему дню.
А сейчас существовало лишь это мгновение. Трое в темноте. Трое надломленных людей, которые стали опорой друг для друга. Трое, которые, собравшись вместе, возможно, вновь обрели целостность.
Глава 44
Рассвет не наступил в привычном смысле слова. Он скорее просочился в город — серый, болезненный и неохотный, словно само светило страшилось того, что ему предстояло озарить.
Пит стоял на крыше полуразрушенного универмага. На уровне пятого этажа перекрытия обвалились, и ржавая арматура торчала из раскрошенного бетона, напоминая обглоданные ребра гигантского зверя. Ветер доносил с улиц тяжелый запах гари, перемешанный с тошнотворной сладостью тления.
Внизу, в пятистах метрах от них, раскинулась площадь Согласия.
Пит изучал её на картах, вчитывался в скупые строки отчётов, слушал сбивчивые рассказы тех, кому посчастливилось выжить при попытке её штурма. Но одно дело — обладать знанием, и совсем другое — видеть этот ад воочию.
Площадь поражала масштабами. Идеальный круг диаметром в триста метров, некогда вымощенный ослепительно белым мрамором, теперь стал пепельно-серым от осевшей копоти. В самом центре возвышался обелиск — сорокаметровый столп из черного камня, увенчанный золотым орлом Капитолия. Птица широко раскинула крылья, будто застыв в вечном порыве взмыть в небо.
Но она уже никогда не взлетит.
Вокруг обелиска стягивались три кольца обороны. Первое — ощетинившееся колючей проволокой нагромождение бетонных блоков и мешков с песком. Второе — бронированный кулак из восьми танков; их приземистые, угловатые корпуса замерли, а башни были развернуты в разные стороны, контролируя каждый сектор. Третье кольцо составляли здания по периметру: в каждом оконном проеме затаился снайпер, на каждой крыше было оборудовано пулеметное гнездо.
Триста защитников на поверхности, если верить данным разведки. И еще пятьдесят в глубине — в укрепленном бункере под площадью. Командиры, связисты, координаторы. Те, кто приводил в движение эту колоссальную машину смерти.
— Красиво, не правда ли? — Финник бесшумно вырос рядом, тяжело опершись на свой трезубец. В скудном свете сумерек его лицо казалось изваянным из мрамора: резкие скулы, глубокие тени в провалах глаз. — В каком-то фатальном, смертоносном смысле.
— Каковы наши потери за вчерашний день? — спросил Пит.
— При попытках лобового штурма? — Финник на мгновение замолк. — Сто сорок семь человек. Три атаки — и ни одна не сумела преодолеть даже первое кольцо.
Пит промолчал, продолжая всматриваться в серый круг площади.
Сто сорок семь. За каждой цифрой стояли имена, семьи и личные причины идти в бой. Теперь они превратились в статистику, в безликое число в утренней сводке. Плечо отозвалось тупой болью. Рана, полученная вчера в пультовой, была очищена и зашита, но каждое движение служило напоминанием о цене успеха. Четырнадцать жизней за сорок семь секунд. И одна пуля, сумевшая найти брешь в его защите.
— Пойдем, — бросил он, отворачиваясь от панорамы. — Пора на брифинг.
Внутри здание казалось уютнее: кто-то притащил старый обогреватель, который мерно гудел в углу, сражаясь с пронизывающей сыростью. На импровизированном столе из сколоченных ящиков ожил голографический проектор — в воздухе, призрачно мерцая сапфировым светом, развернулась детальная карта площади.
Собрались все. Китнисс замерла у стены; за её спиной привычно покоился лук, а глаза покраснели от долгого бдения. Джоанна стояла напротив, напряжённо скрестив руки на груди и нетерпеливо барабаня пальцами по локтю. Лин колдовала над настройками проектора, а Гейл затаился в тени дальнего угла с лицом, не выражавшим ровным счётом ничего.
Присутствовали и командиры. Их полупрозрачные фигуры, развёрнутые веером над столом, напоминали привидений: Боггс и ещё несколько офицеров, чьи имена стерлись из памяти Пита.
— Бункер — это нервный центр всей обороны, — начала Лин. Её голос звучал профессионально и сухо, но Пит уловил за этой напускной твердостью
