Немезида ночного ангела - Брент Уикс

Я услышал в ее голосе вопрос, но не захотел пересказывать разговор с Дорианом, и поэтому сказал:

– Знаешь, я вчера держал на руках Кирна, и, наверное, мне просто почудилось, но… – Я отхлебнул из бурдюка, подбирая слова тому, что я тогда почувствовал.

Вдруг по лицу Ви пробежала тень ужаса. Она резко принюхалась, а затем с поразительной быстротой врезала мне по лицу. Бурдюк вылетел из моих рук, брызнуло вино, и мой рот начал наполняться кровью.

Я отпрыгнул назад, готовясь защищаться, но Ви в ту же секунду пошатнулась и рухнула на край крепостной стены.

Я едва успел схватить ее, не дав свалиться вниз, а стоило мне оттащить ее от края, она сказала:

– Вино. Кайлар, вино отравлено!

Ви сунула пальцы в рот, надавила, ее вырвало. От слабости она упала на колени, потом ее вырвало снова.

Лекарства у меня не было. Я не мог ей помочь. Мог только отнести внутрь, позвать на помощь…

Близнецы! Раз кто-то попытался отравить меня…

Я побежал. Может быть, нужно было поступить иначе. Может быть, мне следовало сначала понять, чем нас отравили, спросить у Ви, что она почувствовала, самому понюхать отраву или сунуть пальцы в рот, как это сделала она, но я мог думать лишь об одном – что нужно скорее найти близнецов.

Я добежал до главной башни, но, когда прыгнул на ее крышу, сквозь меня прошла черная волна. Тогда я не понял, откуда она взялась – изнутри меня или снаружи, – но внезапно мой талант пропал.

Мои мышцы ослабли, став обычными, человеческими, и вместо того чтобы приземлиться на крышу, в пяти-шести шагах от края, я даже не долетел до нее. Всем телом я врезался в парапет, ударился лицом сначала о руки, которые выставил перед собой, затем о стену; от удара у меня из легких вышибло воздух, ребра затрещали, я попытался зацепиться пальцами за кладку. Мои ноги по инерции пролетели дальше, под вынос крыши, и мои руки сорвались с твердых камней. Я полетел вниз…

…И растянулся спиной на балконе, о существовании которого даже не подозревал.

Пошатываясь, я поднялся на ноги. Мои сломанные ребра болели, лицо было разбито в кровь, но и этого было мало – еще я одурел от яда. Мак, смешанный с чем-то сладким и более смертельным? Нужно же было скрыть горечь, хотя новый бурдюк помог бы скрыть запахи. Трехкосточник? Нет, я все еще чувствую кончики пальцев. Болежар? Что ж, если скоро начну потеть, то это он. Вороний глаз? Дороговат, наверное, да и я все еще жив.

Я протянул руку к двери балкона. Та была заперта.

Секунду я стоял, одурманенный и растерянный. «Что же мне теперь делать? Ой, я же выпил яду, так что, наверное…» Я последовал примеру Ви и сунул в рот пальцы. С некоторыми ядами от этого может стать только хуже, но съесть уголь я не мог – с собой его у меня не было, – а добраться до моей сумки с противоядиями я бы вряд ли успел.

Сплюнув желчь, я провел рукавом по моему заплаканному, замызганному лицу. Затем я изо всех сил навалился на дверь, чтобы сорвать ее с петель.

Вот только та не поддалась. Мой талант пропал, а вместе с ним исчезла и вся магическая сила.

Я с большим трудом вскарабкался обратно на крышу. Меня тошнило, мир крутился вокруг каруселью, но я все же подобрался к световому фонарю над яслями. Споткнувшись, упал на витражное стекло и заметил внизу распростертое тело кормилицы. Она была не то без сознания, не то мертва.

Я вытащил кинжал и шарахнул навершием по стеклу.

Один удар – оно треснуло, второй – рассыпалось вдребезги.

Мое падение завершилось гораздо лучше, чем я смел надеяться. Я не порезался о стекло и даже не проткнул самого себя кинжалом. Ударившись об пол, я перекатился. Кажется, ничего не сломал. То есть больше ничего не сломал.

На кормилицу я внимания не обратил, в тот миг ее судьба меня не интересовала. Едва сумев встать, я двинулся к колыбелям, на ходу выискивая опасность. Дверь была распахнута, но за ней я никого не слышал. Да и не мог, наверное, услышать. Мне было очень дурно. Голова кружилась, кровь затекала из сломанного носа в рот, которым я тяжело дышал, и струилась по подбородку. Крови было много.

Первая колыбель оказалась пуста. Во второй лежал ребенок, тихо и неподвижно. Что это значило?

«Прошу, пусть окажется, что ты спишь, – думал я. – Только не умирай, пожалуйста».

Кроха был запеленан и лежал на боку. Я склонился над колыбелью, повсюду накапал кровью. Мне было не понять, дышит он или нет.

Я поднял его. Веки малыша Кейдана затрепетали и поднялись.

Я испустил огромный вздох облегчения. Из моего разбитого носа брызнуло облачко крови, но, к счастью, на малыша она не попала. Я провел большим пальцем по мягкому пушку его волос. Он посмотрел мне в глаза.

Что-то нахлынуло на меня с огромной силой, такой же, как в день, когда я оказался связан с черным ка'кари.

Дженин не сошла с ума. С этим малышом и в самом деле творилось что-то чрезвычайно магическое.

– Что здесь происходит? – послышался позади меня женский голос. – Прошу вас, не… Лорд Стерн?

Я повернулся и увидел вторую кормилицу. Она была объята страхом, не то из-за меня, не то из-за крови, и непрестанно поглядывала на женщину, которая лежала на полу без сознания. Однако она нашла в себе мужество переступить порог, забрала у меня ребенка и, что-то тихо приговаривая, стала успокаивать его – или меня. Затем она оглядела малыша, убедившись, что он в порядке.

– Вся кровь моя, – сказал я, едва удерживаясь на ногах. Мне пришлось вцепиться руками в борт детской кроватки. – Потяните за веревку, поднимите тревогу… – Но она уже сама шла в угол, к веревке. – Кто-то…

Я никак не мог понять, что произошло. Почему один ребенок остался здесь, а второй исчез? Повезло? Или его забрали на ночное кормление? Но, судя по лежавшей на полу кормилице, это было не так.

Служанка не успела подойти к веревке и ударить в колокол. В последний момент в комнату ворвался огромный мужчина в темных одеждах, который ударил ее по руке. Затем он зажал ее шею локтем с такой силой, что она чуть не выронила ребенка.

Сопротивляться ему она не могла. Даже если бы в ее руках не было малыша, нападавший был огромен. Он быстро глянул на меня, удостоверился, что