Черное солнце - Валерий Петрович Большаков

— Три или четыре горизонта обрушены, — дополнил доклад другой.

— Замуровали нас! — заключил третий.

— Самим не разобрать? — уточнил Сихали.

Разведчики дружно помотали головами.

— Тысячи тонн, — развёл руками самый молодой из них, словно извиняясь.

— Понятно… А вентиляционные шахты?

Подошедший Кобольд буркнул:

— Не пойдёт. Шахты-то широкие, но это ж гладкие трубы в два километра!

— Можно было бы по ней геологического робота отправить… — дал подсказку молодой разведчик.

— А где ты его видишь? — агрессивно спросил Кобольд, тут же успокаиваясь и бормоча: — Вот и я о том же…

К беседующим приблизился Белый.

— Не примёрз? — спросил его Сихали без улыбки.

— А я стоя!

В столовой захихикали.

— Ладно, — сказал Тимофей, — последний вопрос. Мы тут экскаватор-универсал сыскать можем?

— А чего ж! — бодро ответил Кобольд. — Сыщем.

— Вот и сыщи. Будем пробиваться с минус четвёртого горизонта к поверхности. Правильно я понимаю?

— Правильно! — вразнобой ответили горняки.

Округлая туша экскаватора ворочалась на груде колотого льда, задирая манипуляторы повыше. Гром пульсаторов мешался с шумом рассыпавшегося льда, в воздухе кружилась снежная пыль, мелкими иголочками покалывая разгорячённое лицо и шурша по каэшке.

Сихали оглянулся назад — длинный наклонный туннель уходил вниз, больше походя не на пандус, а на осыпь. Пятиосники буксовали, зарываясь колёсами в ледяное крошево, сверкавшее алмазами в пляшущем свете сотни фонарей и фар. Фридомфайтеры переговаривались:

— Да не гальмуй ты! Так только ещё глубже зароешься!

— Где лопата?

— Серый, отгребай! Во!

— Опусти четвёртую ось, слышишь? Она у тебя висит!

— Настил, настил тащите! Без него никак!

— Эй, наверху! Принимайте!

— Под колёса, под колёса давай!

— Пошёл!

— Пошёл, пошёл!

Взрыкивая моторами, грузовик попёр вверх, хрустя кусками льда, вминая настил в податливую холодную массу.

— Па-аберегись!

С грохотом осели глыбы льда, шатнулись грузно, собираясь скатиться, но горняки тут же набросились на них, дробя пульсаторами. Однако Тимофей смотрел не на глыбы, а туда, где качались манипуляторы экскаватора, — верхний пласт льда матово светился голубым, предвещая скорую «раскупорку». И вот ледяной потолок просел, покрываясь трещинами, и рухнул, впуская ярчайший свет.

— Фиат люкс![72] — заорал Шалыт.

Сихали крепко зажмурился, на ощупь отыскал тёмные очки и нацепил их, прикрывая слезящиеся глаза. «Не дай бог, нас ждут наверху…» — мелькнуло у него.

— Ур-ра-а! — грянуло снизу.

Универсал, качаясь, со скрежетом загребая гусеницами, цепляясь манипуляторами за края пролома, стал выбираться наверх. Увёртываясь от летящих обломков, следом поспешил Сихали.

Он выбрался третьим, после Кобольда и Шалыта, занимавшего место экскаваторщика.

Перед ним белела ледяная пустыня, приподнятая грядой невысоких гор Тил, и то место, где недавно стоял посёлок. Больше его там не было — луч лазера с орбиты стёр все здания, исполосовав улицы копотными бороздами и воронками, курящимися вонючим дымом. Лишь кое-где торчали покорёженные сваи, а вдалеке виднелись нетронутые с виду турболёты и птеробусы.

Леонид Шалыт обернулся к Сихали и сказал ровным голосом:

— Могу поспорить, что там всё заминировано.

Тимофей кивнул.

— А где все? — растерялся Кобольд.

— На старой базе должны быть… — сказал Шалыт, суетливо доставая радиофон. — Там тепло, только есть нечего…

Сихали отобрал у генрука коммуникатор.

— Не надо, — покачал он головой, — а то засекут звонок.

— Кто? — недоверчиво спросил Шалыт.

Тимофей показал на светлое пятнышко, плавно поднимавшееся над горизонтом.

— Станция «Сульдэ», — спокойно сказал он. — Переждём, пока она не скроется с глаз.

— И?.. — мрачно засопел Леонид.

— И двинемся к горам Пенсакола[73] — по-прежнему спокойно сказал Сихали.

На часах был полдень, когда караван из пятиосников отправился к посёлкам Форрестол и Нептьюн-Сити, огибая аэродром. Кобольд пожертвовал одним из диггеров и послал робота к борту номер один. Едва диггер отпер дверь в салон, как весь турболёт превратился в ослепительный клуб огня. Тугая волна взрыва ударила по ушам.

Пилот Сан Саныч горестно охнул.

— Ведь только-только диффузоры поменял, — запричитал он страдающим голосом, — новенькие совсем!

Кувыркавшиеся турбины и стабилизаторы пробили по птеробусам, те тоже рванули, добавляя грохоту. Эффект домино.

— Вопросы есть? — спросил Тугарин-Змей и сам же ответил: — Вопросов нет.

И пятиосники покатили на север, к Пенсаколе. Гражданские, выделяясь оранжевыми каэшками на фоне палаток старой базы, долго махали фридомфайтерам вслед.

«Без опыта, — думал Сихали, трясясь на капоте переднего грузовика, — без оружия… А теперь ещё и без дома!»

Но надежда пока была. И злости хватало. А что ещё нужно для ха-арошей драки?..

Глава 11

КРИК ПТИЦЫ ГАМАЮН[74]

16 декабря, 3 часа 05 минут.

АЗО, горы Пенсакола, посёлок Нептьюн-Сити.

Ночёвку устроили на заброшенном прииске — паре выплавленных во льду туннелей, упиравшихся в горушку-нунатак. Старатели думали, что наткнулись на золотую жилу, но богиня удачи фальшиво улыбнулась искателям фарта — драгметалла хватило едва на пару дней лихорадочных работ. И всё, месторождение иссякло. А в Антарктиде стало на один город-призрак больше — дома, ангары, склады из пластконструкций так и остались торчать у подножия обледенелого нунатака. Собрать их было куда проще, чем разобрать.

Пятиосники загнали в туннели, пушившиеся инеем, а фридомфайтеры собрались в маленьких домиках, похожих на вагончики. Комнатки-норушки хранили следы былой жизни, разгульной и не слишком обременённой правилами санитарии, — повсюду валялись пакеты из-под пива, на полу, на столиках, даже на стенах намёрзли отвратные потёки, перегородка, на которую вешали каэшки, блестела, словно замазанная чёрным лаком, и повсюду были наклеены стереофото голых девиц. Этих даже жалко становилось — холодно же!

Шалыт на пару с Кобольдом притащили куб энергосборника и подключили отопление — сетка термоэлементов на стенах стала пощёлкивать да потрескивать. Сихали снял перчатку и приложил ладонь к «живому» видеоплакату, прямо на пышную грудь томной блондинки — руке стало тепло, а блондинка словно растаяла — выгнулась, подняла руками пышные округлости; изогнула бедро, улыбнулась зазывно — и повторила цикл с самого начала.

— Я давно заметил, — сказал Белый, — что женщины от тебя без ума.

— Как говорит Рыжий, — улыбнулся Тимофей: — «Кто-то щас получит!»

Помаутук нервно глянул за окошко.

— А со спутника не заметят инфракрасное излучение? — спросил он. — По времени, Спу-57 как раз над нами.