Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб
Наша тропа пересеклась с утоптанным путем, и чалая с моей подачи перешла на рысь, а добравшись до дороги — на галоп. Когда я чувствовал, что она перенапрягалась, я сдерживал её, и мы снова шли шагом. У меня никогда не было глубокой веры ни в Эду, ни в Эля, но той ночью я молился Эде, чтобы я нашел своего ребёнка спрятавшимся, но живым. Я терзал себя тысячами теорий о том, что могло произойти. Она попала в ловушку в стенах без еды и воды. Была в конюшнях, когда они сгорели. Задохнулась от дыма. Шун сделала с ней что-то ужасное, затем подожгла дом и сбежала.
Но ни одна из моих диких теорий не могла объяснить, почему все мои люди утверждают, что ничего не знают ни о леди Пчелке, ни о леди Шун. У меня была добрая дюжина разных предположений, но ни одно из них ни к чему не привело. Ночь была холодной, и усталость переполняла меня. Чем ближе я подходил к Ивовому Лесу, тем меньше меня туда тянуло. Лучше бы я остался на ночь в Дубах-на-Воде. Эта мысль удивила меня, и я потряс головой, чтобы от неё избавиться. Я снова пустил лошадь галопом, но на сердце у меня потяжелело ещё сильнее, когда я увидел сквозь деревья огни Ивового Леса.
От холки кобылы поднимался пар, когда я остановил её рядом с поместьем. Даже холодной ночью я ощущал вонь от сгоревших конюшен и животных, которые оказались внутри. Потеря конюшен и лошадей резко ударила по мне, это с большей долей вероятности означало, что я также потерял свою маленькую дочку. Но когда я соскочил с седла, крича слуг и мальчиков-конюхов, и не увидел причинённого дому вреда, на сердце стало легче. Огонь не распространился. Внезапно я почувствовал себя невероятно уставшим и несмышлёным. Пчелка, сказал я себе и отогнал дымку сонливости прочь.
Чейд, я здесь. Конюшни сгорели.
Моё Скилл-сообщение никуда не ушло. Это было ужасное ощущение: как будто на мгновение меня задушили, и я боролся за дыхание.
Чейд! Неттл! Дьютифул! Олух!
С каждым усилием ощущение удушья росло. Здесь был поток Скилла, я почти мог до него дотронуться, но что-то разрывало мои послания на мелкие части. Изнеможение нарастало, как прилив, подавляя мой страх. Он перерос в отчаяние, и я прекратил попытки. Я закричал снова и почувствовал облегчение, услышав собственный голос.
Слуга открыл мне дверь, и я заметил как она на миг застряла у порога. В свете поднятой им лампы я увидел нанесённый урон. Кто-то вышиб двери моего дома. Я снова насторожился.
— Что здесь случилось? — потребовал я объяснений, задыхаясь. — Где Ревел? Где Фитц Виджилант? И Пчелка с Шун?
Мужчина выпучил глаза.
— Кто? — переспросил он. — Писарь давно в постели, сэр. После несчастного случая ему нездоровится. Всё хозяйство спит, кроме меня. Я могу привести управляющего Диксона, но, хозяин Баджерлок, Вы выглядите измученным. Может, мне стоит развести огонь в ваших покоях и проводить Вас туда? А утром…
— Как сгорели конюшни? Где моя дочь? Где Сидвелл, посланник лорда Чейда?
— Леди Неттл? — он посмотрел на меня с искренним недоумением, и я решил счесть его идиотом. Не стоит задавать вопросы идиотам, нужно найти того, у кого с наибольшей вероятностью будет ответ. — Разбуди управляющего и скажи, чтобы он немедленно встретился со мной в моём частном кабинете. Не обычном, а частном. И пусть он приведёт Фитца Виджиланта.
Я прошёл мимо него, вырвав у него из рук лампу, и, прежде чем перейти на бег, крикнул через плечо:
— И пусть кто-нибудь позаботится о лошади!
Пчелка будет там. Я знал, что она будет там. Это было единственное место, где она всегда чувствовала себя в безопасности, секрет, известный только нам двоим. Пока я мчался по коридорам и вверх по лестницам, я старался не обращать внимания на остальной ущерб, нанесённый дому. Я пробежал мимо взломанной двери, которая всё ещё свисала с петель. Гобелен был разрезан и висел криво, один его угол лежал на полу. Я не мог уместить это у себя в голове. Мои конюшни сожгли, кто-то напал на Ивовый Лес и разгромил коридоры, моя дочь пропала, а слуга у двери казался совершенно спокойным, несмотря на произошедшее.
— Пчелка! — кричал я, и продолжал выкрикивать её имя, пока не добрался до кабинета. По всему дому стали открываться двери, и недоумённые голоса становились громче. Мне было всё равно, кого я разбудил. Почему кто-либо должен спать, когда хозяйская дочь пропала?
Дверь моего кабинета была выбита, хорошее дерево разлетелось в щепки. Два моих стеллажа со свитками опирались друг на друга, как пьяные, их содержимое рассыпалось по полу. Стол был перевернут верх дном, стул опрокинут. Мне было всё равно, что они разрушили и какие секреты украли. Где моя маленькая девочка? Я запыхался, пытаясь выровнять двери, чтобы закрыть их и задействовать защелку в тайные лабиринты.
— Пчелка, — позвал я её с надеждой в дрожащем голосе. — Папа дома, я иду. О, Пчелка, пожалуйста, будь там.
Я привел в действие защёлку, спрятанную в дверной петле и, пригнувшись, вошёл в шпионские ходы, которые шли вдоль филёнчатых коридоров Ивового Леса. Я нашёл её крошечное потайное местечко. Оно было пустым и выглядело нетронутым, её подушки и перья лежали точно так же, как она их оставила. В воздухе ещё висел аромат одной из свечей её матери.
— Пчелка! — позвал я, всё ещё надеясь услышать её ответ. Сгорбившись, я следовал отметкам её мелка, ведущим к кладовой. Я в ужасе обнаружил на стенах и другие отметки, её аккуратные буквы указывали на проходы, которые я никогда не исследовал.
В проходе впереди себя я увидел на
" alt="Робин Хобб - Безумный корабль">
