Фантастика 2025-61 - Дмитрий Александрович Емец
Подгоревшую гречку упаковали в мешок из-под сахара, присыпали сверху картофельными очистками и морковью, вытряхнули туда же сухофрукты от обеденного компота, и навьюченная как ослик Рина потащилась к Гавру.
Сашка уже ушел перевешивать двери, и до забора ее провожали Вовчик и Окса, бывшие между собой в ссоре. Вовчик опять провинился, назначив свидание какой-то девице из Копытово, и даже ухитрился получить в глаз от предыдущего претендента на то же сокровище. Всю дорогу Окса и Вовчик устраивали друг другу проветривание отношений, используя Рину как рупор.
– Скажи этому сволочу, что я его в упор не нюхаю и впритык не слышу! – громко говорила Окса, дергая Рину за рукав.
– Сама скажи!
– Я с этим мерзавцем не разговариваю!
Рина кренилась набок, роняя в снег куриные головы.
– Она тебя… ну ты, короче, слышал, – послушно сказала она Вовчику.
– Да скажи ей, что эта копытовская выдра мне совсем не нравится! – заныл тот.
– Да-а? А на свидание ее было зачем таскать? – орала Окса, забыв, что Вовчика не слышит.
– Да мы просто разговаривали!
– Знаю я, как ты разговариваешь! Ты не умеешь!
– Она меня не пилит.
– Да-а? А я, значит, пилю? В глаза смотри!
Вовчик в глаза смотреть не стал, а вместо этого почесал нос о мешок с гречкой, который тащил перед собой двумя руками.
– Ты все равно не поймешь! Ты женщина и, как всякая женщина, ограничена узким кругом своих интересов, – убежденно произнес он.
– А у тебя что, они сильно широкие? По подворотням шландаться? Скажи-скажи ему! – завыла Окса, и вновь Рину дергали, и куриные головы, которые она едва собрала, летели в снег.
Рине это окончательно надоело. Такая помощь была хуже вредительства.
– Она тебя любит и ужасно довольна, что все так получилось, потому что у нее есть повод попереживать, – перевела Рина Вовчику.
Тот перестал чесаться о мешок и приосанился. Окса остановилась и, задохнувшись от негодования, взмахнула-всплеснула руками.
– Ты… ты… ты! Что ты несешь? Я не так все говорила!
– Какая разница, кто что говорит? Главное: что его побуждает говорить то или иное. Только на вашем месте я бы так не развлекалась. Если стеклянную вазу часто подбрасывать, пугая этим друг друга, рано или поздно она обязательно грохнется. Все! Достали вы меня! – закончила Рина и, забрав у Вовчика мешок с гречкой, перекинула его через шныровский забор. Естественно, в обратном направлении, иначе он свалился бы ей на голову.
Вовчик и Окса остались в ШНыре. Слышно было, как они скрипят снегом и переругиваются, но уже как-то вяло, без задора, как дед с бабкой, надоевшие друг другу еще до Первой мировой войны. Рина поняла, что своими замечаниями расшатала им сценарий. Хотя бы на время. Правда потом они, скорее всего, опять к нему вернутся. Человек делает не то, что знает, что должен делать, а то, что ему удобно.
Тропинка, ведущая от забора к сарайчику Гавра, была заметена. Вчерашние следы Рины казались на ней синеватыми, едва заметными островками. Стараясь ступать в них, но промахиваясь из-за неудобного мешка и кастрюли, она сделала шагов десять. Внезапно слева от нее что-то мелькнуло, Рина запоздало обернулась и, сбитая с ног, полетела в сторону от тропинки.
Ее плечи вжимали в снег тяжелые лапы, вонючий наждачный язык восторженно елозил по носу, щекам, подбородку.
– А ну вон, Гавр! Убью! Кастрюля!
Спасаясь от колючего языка, Рина перевернулась на живот и зарылась лицом в снег. По спине у нее продолжали топтаться. Широкая, как ящик, морда подсовывалась сбоку, пытаясь перевернуть ее и сделать лицо доступным для дальнейшего облизывания.
Рина метко ткнула эту упрямую морду локтем и поднялась. Гавр скакал вокруг как горный козел. Его появление она объяснила так: голодному Гавру надоело сидеть в сарае, он сбежал и сегодня целый день носился вокруг ШНыра, поджидая ее.
– Гавр! – заорала Рина. – Тебя могли увидеть, понимаешь?
Он перестал скакать и развесил уши. Рина возомнила, что ей удалось доковыряться до его совести.
– Да-да-да, дорогой мой! Пять баллов! Читай литературу! – сказала она, пародируя понятно кого. – Я сто раз говорила: сарай – это дом! Запомни: лес – это фу, а сарай – это не фу! Нельзя! Понял?
Гавр слушал ее, вывалив язык и капая в сугроб слюной. В глазах у него была такая радостная, такая зашкаливающая глупость, что Рина со вздохом замолчала. Ничего себе дрессировка гиел! Хорошо, что Гамов не слышит. Вот бы кто ржал, не переставая.
– Ты плохой! Тупой как… – она поискала дерево, чтобы по нему постучать, и, не найдя, постучала себе по лбу.
Гавр внимательно смотрел.
– Короче, мама огорчена! Мама плачет!
Тут Рина попыталась притвориться рыдающей. Иногда это срабатывало, и Гавр начинал скулить. Однако сейчас не начал, что-то его отвлекло. Рина обиделась. Что за дела? Рыдаешь-рыдаешь, и никакой, понимаешь, нравственной отдачи!
– Так как-то вот! Мама накажет… она не даст тебе… Эй, эй! Что ты делаешь? А где культура питания? Где салфетки? Где тонкая эстетика совершенства? Насыщает не пища – насыщает стремление есть красиво!
Гавр жадно глотал куриные головы вместе со снегом, на который они просыпались. Рина посмотрела на него, посмотрела и со вздохом перевернула кастрюлю, отдавая ему и то, что осталось. Конечно, правильнее было перемешать куриные потроха с гречкой, но Рина сообразила это с опозданием. Ничего, в желудке перемешаются.
Пару минут спустя она сидела на корточках и наблюдала, как Гавр жадно вылизывает кастрюлю, временами тыкаясь широкой мордой в гречку и собирая ее точно пылесосом. Рядом валялся выпотрошенный мешок, который Гавр уже куснул раза два ядовитыми зубами, чтобы тот далеко не уполз. И при этом, разумеется, оба раза его встряхивал, ломая мешку шейные позвонки.
– Прости, что наорала! Не обращай внимания! У твоей хозяйки нервный тик. Я как дурака вижу, сразу тикать начинаю, – сказала Рина Гавру, когда были подъедены не только гречка и снег, на котором лежали куриные головы, но даже и последняя уцелевшая эмаль со дна кастрюли.
Взяв кастрюлю за веревку, Рина перекинула ее через плечо, после чего вскочила Гавру на спину.
– Ну лети, волчья сыть, травяной мешок и все такое прочее! – велела она, двумя руками обхватывая его за шею.
Практика показывала, что это единственный способ удержаться, потому что стартуют гиелы резко. Вот и Гавр, рванув, взлетел совсем без разгона. Рину хлестнуло по лицу колючей веткой.
Хорошо, что Кавалерия не видит, что она летает на
