Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников
— Сэр?- голос ланс-капрала звучал хрипло и с трудом пробивался сквозь рёв ветра.
— Томсон? У меня сорвало палатку.
— Не у вас одного, сэр,- прорычал тот в ухо офицеру.- Сорвало почти все. Три оставшихся пока удаётся удерживать, подпирая телами и вцепившись в растяжки.
— Вот как? И зачем?
— Мы пытаемся собрать и затащить туда остатки продуктов и оставшиеся дрова. Сейчас развести костёр невозможно, но если этого не сделать, то, когда буря утихнет — мы не сможем ни согреться, ни приготовить пищу. Под такой бурей дрова вымокнут насквозь!
Лейтенант молча кивнул, он задыхался от ветра, так что ответ требовал немалых сил, которых у него из-за охватившего его ледяного озноба было не так и много.
— Двигайтесь в сторону бивуака третьего взвода, сэр,- прокричал ему ланс-капрал.
— А что там?
— Там, где были палатки третьего взвода — народ сбился в кучу и пытается греться друг о друга.
— Понял! Но мне нужно найти сапог…
— Я помогу, сэр!
Эта ночь стала адом. Палатки удержать удалось. Не все — две из трёх. В третьей были дрова, так что, когда ветер слегка утих — разжечь огонь оказалось нечем. Всё вокруг было насквозь пропитано водой. Напрочь. Мокрым было даже содержимое патронных лядунок. Так что, когда лейтенант засунул руку в одну из таких — его пальцы наткнулись на влажное месиво. Бумага патронов напрочь расползлась от воды и смешалась с порохом, превратившимся даже не во влажную, а в реально жидкую кашицу.
К одиннадцати утра удалось… ну не то чтобы навести порядок, но хотя бы в первом приближении понять, как они пережили ночь. Положение роты было в прямо смысле катастрофическим. Погибло двое — одному разбило голову, а во второго воткнулся один из вырванных ветром кольев. Очень неудачно, но если бы не буря — вполне возможно его удалось бы спасти. А так — он испустил дух около семи утра. Ещё четверо пропали без вести. Но была надежда, что они просто куда-то спрятались и хотя бы часть из них ещё заявится. Остальные были измучены бессонной ночью, холодом и борьбой с ураганом. Вышло из строя двенадцать ружей — погнутые стволы, разбитые приклады, покорёженные замки. Впрочем, почти все остальные так же были небоеспособны — стволы забиты землей, щепками, клочками парусины и иным мусором. То есть их нужно было долго и тщательно чистить… Запасы пороха, хранящиеся в роте, потеряны практически полностью. Нет, теоретически порох, конечно, можно просушить, но после этого он застынет уродливой коркой использовать которую для стрельбы практически невозможно. Если только в качестве заряда пороховой мины — да и то не факт. А перетирать в пыль… только не дрожащими от холода руками! Две трети личного состава потеряли предметы снаряжения и сорок человек из них — обувь. И нет никакого понимания как без неё выживать в зимней России. Ибо после сегодняшней бури ни у кого их присутствующих не было ни малейшего сомнения, что, несмотря на то, что по календарю впереди был ещё почти целый месяц осени, здесь, в Крыму, началась та самая, знаменитая русская зима, уничтожившая армию великого Наполеона.
Так и не отыскав хотя бы клочка сухой бумаги для написания рапорта командир роты отправил Бакли в штаб с устным докладом. Там его выслушал измученный донельзя начальник штаба майор Дженингс. Он, как и ротный лейтенанта, был из джентри, поэтому титула не имел.
— Понял лейтенант,- вздохнул майор, когда Бакли закончил доклад.- Возвращайтесь к своим людям. Помочь вам сейчас всё равно нечем — когда шли, вероятно, всё и сами видели, но будьте наготове. Буря разметала и разбила многие корабли, но кое-что, возможно, удастся спасти. Так что как только ещё немного утихнет — ваша рота отправится на разборку выброшенного на берег.
— Так точно, сэр,- глухо отозвался лейтенант и закашлялся. Майор несколько секунд устало смотрел на заходящего в кашле молодого офицера, потом вздохнул и, наклонившись, достал из-под стола открытую бутылку.
— Вот — хлебните, это джин. Вам станет полегче. Это — единственное, чем я могу вам помочь…
Выйдя из штаба Бакли осмотрелся. Балаклавская бухты представляла из себя апокалиптическое зрелище. Десятки кораблей и судов, среди которых были не только английские, но и американские, турецкие, итальянские и, даже, французские, не смотря на то что основной бухтой снабжения французского контингента была расположенная в десяти милях северо-западнее Камышовая, ранее плотными рядами покрывавшие существенную часть поверхности бухты, в настоящий момент валялись на её берегах причём часто на боку или кверху килем, либо их полузатопленные корпуса возвышались над поверхностью уткнув в покрытое несущимися тучами небо огрызки сломанных мачт. Вода между ними была покрыта плавающим древесным мусором в виде обломков обшивки, разбитых шлюпок, обломанных мачт и всего такого прочего, а также измочаленным содержимом их трюмов. Ну, если оно ещё было способно держаться на поверхности. Пирсы, возведённые у берега для облегчения разгрузки судов, были полностью разбиты. Временные склады на берегу, под которые использовались всё те же мазанки либо быстро возведённые дощатые бараки — или превратились в обломки, или лишились крыш. Так что всё их содержимое напрочь промокло и было завалено мокрым снегом. Впрочем, судя по тому, что можно было разглядеть — целых крыш в Балаклаве не осталось вообще. Лейтенант вздохнул и, сгорбившись, выдвинулся в сторону бивуака своей роты.
До расположения роты Бакли добрался около трёх часов пополудни. Четверо пропавших без вести отыскались. Двое были живы, один ранен и попал в лазарет, а ещё один — замёрз насмерть. Он заблудился и побрёл куда-то в сторону, умудрившись пересечь линию рогаток так, что даже её не заметил. Но никуда не добрался, а ходил кругами за рогатками. И на очередном круге, похоже, совсем обессилел. Ну и сел прямо в сугроб. Где и сдох… Для переноски его к месту, куда стаскивали трупы, пришлось выделить аж четверых. Двое бы не справились — больно уж в неудобной позе он замерз, а к тому моменту как его отыскали — тело успело закоченеть… Впрочем, как рассказали те, кто его относил — таких скрюченных среди замерзших насмерть оказалось
