Чёрный ратник 3 - Макс Гато

Вот только слово оставляло пространство для толкования, и я был уверен, что Светозаров нашёл бы каждый кусочек этого пространства и надавил бы на него так, что я в итоге остался бы ни с чем. В конце концов, разве сможет обычный Ворон противостоять графу? Теперь же ситуация обстояла иначе.

— Несколько дней, — нарушил наконец тишину граф, — мне понадобится несколько дней с гостем до того, как начнётся формальный допрос.

— Два дня, — поправил я последнюю попытку графа вплести неопределённость в сделку. — У вас будет два дня.

— И отчёт будет без упоминания стороннего участия, — добавил Светозаров.

— Верно, — отозвался я. — После этого наш гость станет пленником его высочества. То, что вы сделаете с тем, что узнали — дело ваше.

Светозаров посмотрел на меня долгим взглядом. Я знал это выражение лица, он явно перерасчитывал свои планы. Он вошёл сюда, ожидая иметь дело с орденским Вороном, который откусил больше, чем следует. Уходить он явно будет с другим ощущением.

— Принято, — наконец сказал он. — Слово и бумага.

Я кивнул, меня подобное скрепление договора устраивало. В итоге аура Светозарова вспыхнула. Кратко и контролируемо. Моя чёрная аура ответила, а после мы скрепили договор бумагой.

— На этом всё, — Светозаров цокнул языком. — Я пришлю весть, когда наш гость будет доступен.

Мы поднялись на ноги. Граф смотрел на меня из-под нахмуренных бровей.

— Откуда ты только взялся… — выдохнул он.

Затем Светозаров, не дождавшись ответа, вышел из двери, и его сапоги застучали по лестнице. Я в любом случае не собирался отвечать на этот вопрос. Сделка была заключена, оставалась самая малость: доложить в Орден, а затем передать Стрешнева людям Светозарова.

Люди Светозарова забрали Василия Стрешнева тем же утром. Я же, согласно сделке, дал графу два дня. В это время мы восстанавливались, зализывали раны и не высовывались из «Усталого кота». Лишь после обговоренного срока я направился в Орден.

Цитадель встретила меня привычной прохладой и суетой: звон клинков, крики, удары молотов. В общем, всё то, что стало уже привычным. Меня практически сразу приняли в оборот, и я направился докладывать о результатах разведки лично Бориславу, на этот раз в его кабинете.

Здесь всё было просто и практично. Шкаф с подшитыми отчётами, неудобный стул для посетителей, широкий стол из дуба. Борислав прочитал предоставленные мной бумаги и зарисовки. Он никуда не торопился, его глаза неспешно двигались от строчки к строчке, от страницы к странице. Когда он дошёл до части о Стрешневе, то помедлил, закончил читать страницу, вернулся глазами вверх и прочитал её снова.

— Василий Стрешнев, — пробасил Борислав, не отрываясь от бумаги.

— Да.

— Мятежный князь.

— Да.

Борислав оторвал глаза от бумаги и посмотрел на меня.

— Где он в настоящее время?

Я ненадолго замялся, но виду не подал. Светозаров должен был передать Стрешнева сразу же, как закончит, через знакомых имперцев. У меня тоже была легенда, но всё основывалось на том, что Стрешнев уже должен был быть в распоряжении Ордена или имперцев. В любом случае, Борислав точно знал бы об этом.

— Так… — осторожно произнёс я, — его же уже передали… не уверен, что Ордену, имперцы докопались на въезде и пришлось повозиться.

Борислав недолго сверлил меня глазами, но явно пришёл к какому-то решению.

— Пойдём со мной, — сказал он, поднимаясь из-за стола.

Неужели Светозаров не доставил Стрешнева? Вот ублюдок. Нет, должен был. Слово связывало его не только на бумаге, но и магией. Мог ли он как-то обойти или ослабить клятву? Возможно. Но не за два дня, уж слишком малый срок. Понадобилось бы очень много времени и ресурсов.

Мы тем временем вышли в коридор, и я последовал за широкой спиной Борислава. Направились мы в ту же самую комнату, где я получал задание, вот только внутри было меньше людей. За столом с картами стоял цесаревич Георгий, с ним что-то негромко обсуждали два имперских офицера, вот только они оба были без знаков различий.

— … потому как тракт к северному перевалу сейчас загружен…

— … можно попробовать через лесные тропы… обозы не доезжают…

Георгий внимательно слушал своих офицеров и отвлёкся только когда Борислав без лишних приветствий шепнул ему что-то на ухо. Георгий отпустил обоих офицеров взмахом руки, не допускавшем возражений.

В комнате остались мы втроём.

Борислав передал мой отчёт Георгию, и цесаревич внимательно прочитал его. В отличие от Борислава, он даже не изменился в лице и не помедлил, читая последнюю страницу. Лишь отложил бумаги и посмотрел на меня.

— Насколько свежее донесение? — спросил он.

— Это полные данные по состоянию на две ночи назад, ваше высочеств, — отозвался я. — Схемы патрулей могли измениться после нашей диверсии.

— Диверсии… — с лёгкой сухостью повторил цесаревич. — Диверсия вышла хорошая. Вот только где тогда их маги?

Георгий ненадолго замолчал, обдумывая информацию, а затем неожиданно ударил кулаком по столу.

— Вот же сукины дети!

Георгий покачал головой и уже спокойнее опустил бумаги на стол.

— Что там с Васей?

Его тон неожиданно сменился с раздраженного на более весёлый.

— Цел, — отозвался я. — Ну, почти. Сломан нос, мелкие ожоги и порезы, но он полностью в сознании и даже сговорчив.

— Да, — усмехнулся цесаревич после моих слов, — Семён бы с него за то, что попался, три шкуры спустил. А здесь его никто не тронет.

Я с этим высказыванием согласен не был, знал я интересные способы вытянуть информацию из людей. Хотя дворяне друг друга пытать не станут, только в крайнем случае.

— Семён — это его брат, — сообразил цесаревич и решил объяснить ситуацию мне. — Старший.

Георгий недолго помолчал, а затем прищурился и посмотрел на отчёт на столе.

— Значит, вы взяли Васю на склоне холма, за пределами основного лагеря?

— Да, ваше высочество.

— Брось эту ерунду. Будешь высочествовать, и мы до вечера провозимся.

— Да, — исправился я.

— Против личной стражи, значит, справились?

Я кивнул.

— Борислав, тащи Стрешнева в орденские палаты, — цесаревич усмехнулся краешком губ. — Если будут противиться, пригрози мной. Поставь крепкий караул из своих ратников, чтобы не слабее Волков.

Борислав слушал молча и ждал, пока цесаревич закончит говорить.

— И пришли Васе лекаря поспособнее, негоже молодому князю раненым быть.

— Сделаю, — чётко ответил Борислав.

— Свободны.

Георгий отвернулся и уставился на зачарованную карту на стене, там красные точки и линии всё ближе и ближе подбирались к Ярмуту. Мы последовали приказу цесаревича и вышли из зала.

Снаружи