Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

Полагаю, мне следует считать, что мне повезло, что он еще не приказал нам казнить всех заключенных до единого, как те сумасшедшие в лагере Фирман. И этот идиот беспокоится о том, что войска «расползутся», как его собственные чертовы инквизиторы?

— Я проведу личную инспекцию сегодня днем и внушу это всем им, отец, — сказал он, как только убедился, что контролирует свой тон. — Было ли что-нибудь еще?

— Нет, нет! — Тринчир покачал головой. — Просто… просто проследите, чтобы они выполнили свой долг, майор.

Он махнул рукой в отгоняющем жесте, повернулся и направился обратно к административному корпусу лагеря. Честиртин с чувством облегчения проводил его взглядом, затем повернулся и продолжил свой путь через плац.

Капитан Мортин Адимсин, его собственный молодой заместитель, ждал его — или, черт возьми, лучше бы ждал его — в своем кабинете. Адимсин был далеко не самой острой стрелой в колчане, но, по крайней мере, именно из-за недостатка воображения ему вряд ли могли прийти в голову какие-либо блестящие идеи — или вообще какие-либо идеи — собственные. Это была печальная нота, когда кто-то, кому нельзя было доверить думать самостоятельно, был более желанным подчиненным, чем тот, кто мог так думать. Однако в данном случае подчинение приказам было гораздо важнее инициативы.

И неправильная «инициатива» может, черт возьми, привести к тому, что нас всех убьют, — мрачно подумал майор.

Жефита Честиртин был набожным, даже ортодоксальным, но кем бы он ни был, он не был дураком, и у него не было желания умереть. Он убедился — ненавязчиво, конечно, — что каждый человек из его оставшихся охранников слышал, что случилось с охранниками и инквизиторами, которые наблюдали за форсированным маршем заключенных лагеря Тейрек в Сардан. В конце концов заключенным удалось это сделать, но почти двум третям охранников и каждому посвященному инквизитору, вышедшему из лагеря Тейрек, повезло меньше. Кошмарные сообщения выживших ясно дали понять — гораздо яснее, чем, несомненно, хотелось инквизиции, — что атакующие «террористы» приберегли свою самую большую ярость для священников и охранников, которые были самыми жестокими во время марша.

Не то чтобы Честиртин и его люди нуждались в этих отчетах. Сам Честиртин присутствовал, когда расстреляли Жирома Климинса, Фрэнсиса Остиэна и Жоржа Мизуно, как и многих других в головных уборах священников, во время казни Кунимичу Рустада. Он был там, когда была вскрыта записка, подписанная «Дайэлидд Мэб», и его команда была отправлена «преследовать» убийцу. Что — слава Лэнгхорну! — они не смогли сделать. Честиртин отошел на расстояние, с которого Дайэлидд Мэб сделал эти выстрелы, и он не хотел участвовать в том, что такой меткий стрелок мог сделать со своими преследователями.

Действительно, было удивительно, как улучшилось обращение с заключенными лагеря Чихиро после этого наглядного урока. Также было примечательно, как много старших офицеров лагеря — особенно тех, кого можно было выдернуть, — были переведены на другие должности в течение следующих двух месяцев. Майор Честиртин был всего лишь одним из офицеров сил охраны лагеря Чихиро в то время, когда Дайэлидд Мэб нанес свой визит. Теперь он унаследовал командование и всем сердцем желал, чтобы этого не произошло.

— Хорошо, — сказал майор Симин Зилвики. — Полковник Велдэман, можно сказать, предельно ясно дал понять, что нужно позволить этим ублюдкам сдаться, если они этого хотят. Я должен предположить, что это потому, что бригадный генерал Бартэйлиму указал ему на это. Надеюсь, что все вы будете иметь это в виду?

На самом деле это был не вопрос. Майор Зилвики командовал 1-й ротой 19-го конного полка, и он был серьезным офицером. Он позволил тишине затянуться на несколько секунд, затем удовлетворенно хмыкнул.

— Хорошо, — продолжил он. — В таком случае, Шеймэс, твой взвод впереди.

Лейтенант Шеймэс Данвирс, командир 1-го взвода, понимающе кивнул.

— Данкин, — Зилвики обратил свое внимание на лейтенанта Данкина Мерфея, командира 3-го взвода, — ты прикроешь Шеймэса. Как только он захватит ворота и сторожевые башни по восточному периметру, ты двинешься прямо к административному блоку. После этого…

— О, черт, — пробормотал Антан Русейл.

— Что? — сказал рядовой Стадмейр, быстро поворачиваясь. Затем его челюсть сжалась.

— О, черт, — согласился он.

— Лучше найди капрала, — сказал Русейл, наблюдая за длинной, широкой колонной чрезвычайно хорошо вооруженных всадников, рысью поднимающихся по большой дороге в их сторону.

— Они здесь, сэр, — мрачно объявил сержант Кэспарт.

— Замечательно, — вздохнул Честиртин.

Он посмотрел на отчет на своем столе, затем криво улыбнулся и бросил его через плечо. Отдельные листы бумаги отделились, порхая, как неуклюжие призраки, и он отодвинул свой стул от стола.

— Иди найди Адимсина, — сказал он. — Сядь на него — с уважением, конечно. Если он выглядит так, будто делает что-то глупое, ударь его по голове всем, что сможешь найти.

— Да, сэр!

Сержант отсалютовал скипетром Лэнгхорна, повернулся на каблуках и исчез за дверью кабинета. Честиртин проводил его взглядом, затем взял пояс с мечом и застегнул его на талии.

— Рота, стой!

Команда — и поднятая рука майора Зилвики — заставили всю колонну остановиться. Глаза майора сузились, когда одинокий человек в форме армии Бога со знаками отличия майора вышел из