Великая река - Токацин

рыбьих костей. Между Тайкемой и Фриссом было шагов пятнадцать, и Речник прошёл мимо на цыпочках, не нарываясь на меткий плевок кислотой. Местные обитатели очень не любили незваных гостей… Небольшая панцирная рыба плеснула хвостом у самого берега. Фрисс равнодушно посмотрел на неё — ловить этих тварей мог только полный безумец… или Тайкема, пьющая кислоту вместо воды. Речник достал из сумки полосу высушенного мяса, твёрдую, как деревяшка, и принялся грызть его. На эту еду не позарилась бы даже Тайкема, но другой не найти было в едких болотах Лита. С тех пор, как Фрисс миновал выгоревшую полосу отчуждения к западу от Ураниум-Сити и выбрался в степи, прошла неделя, а может, и полторы. Речник успел утратить счёт времени, пока брёл по иссохшей равнине, а потом — по чавкающим под ногами кислотным лужам. Эту местность, заросшие болотистые берега едкого озера Лит, называли ещё Страной Хлоргеоров, и Фрисс уже столкнулся с коварными болотными кошками, давшими имя этой земле. Потому он и забрёл так глубоко во владения мирных Тайкем — сюда хлоргеоры заходить боялись. Он шёл на запад, вслед за солнцем, изредка отклоняясь от прямого пути, чтобы обойти разлившуюся кислоту или очередную хижину. Рано или поздно он надеялся выйти если не к Фликсу, то к поселениям кеу или шатрам нарасков, а если повезёт, нагнать летающие корабли во Взорванных Горах. По ощущениям Речника, там от него было бы гораздо больше пользы, чем в заболоченной степи Лита. Но корабли улетели без него, а Фликс от него скрывался. К западу от Ураниума он видел обломки чего-то древнего, но прошло уже дней пять, как развалины перестали попадаться. Возможно, утонули в болоте, или Тайкемы приспособили их под фундаменты для хижин… Далеко на юге уже громыхали осенние грозы, горячий ветер Альквэа более не обжигал спину жаром, сменившись резким холодным ветром Альджау, пропитанным влагой. Фрисс думал о Реке. До зимы недалеко — осталось пережить только осень, Волна уже отравила землю и воду, но мир, кажется, ещё не погиб. Может, сарматы сейчас заколачивают Агаль в глотку бездне, породившей его… а может, уже нет ни сарматов, ни Великой Реки, лишь мёртвая долина, залитая кровью. Странная затея была с этим «легендарным поиском», странная даже для Астанена… Через несколько дней ядовитые сочные листья под ногами вновь сменились высохшей до хруста гезой, а кислотные болота с редкими островками суши превратились в степь с едкими лужицами и родниками на дне оврагов. Речник даже спустился к одному ручейку, приняв маслянистый блеск кислоты за настоящую воду, и хорошо, что не успел опустить руку в поток — остановила смутная мысль о том, что воде полагается быть жёлтой в год Волны. Опущенная в родник соломинка растворилась с тихим шипением. Полосатые Тайкемы поднимались на твёрдую землю редко — всего один раз Фрисс увидел такое существо копающим землю на склоне холма. Оно выбирало из сухой глины осколки земляного стекла и постоянно оглядывалось по сторонам — у этой земли были свои хозяева, столь же недружелюбные к пришельцам, как обитатели едких болот. Речник встречался и с ними. Стремительные стаи Скхаа, ночующие на редких Деревьях Ифи, каждое утро проносились над ним, торопясь на юг, туда, где бушевала очередная буря. К полудню они возвращались, отяжелевшие и умиротворённые, и излучали на лету синеватый свет.

Может быть, близость Волны озлобила их, а может, здесь они не привыкли к людям, но Фрисс пытался поговорить с ними всего один раз и чуть не был испепелён, а проку так и не добился. Он видел вдалеке, на холмах, башни в три-четыре этажа, сложенные из неотёсаного камня и комьев глины и крытые сухими листьями. К этим постройкам даже и подходить не стоило — золотистые нарвенги, как и Тайкемы, метко плевались кислотой и очень не любили чужаков. Дротик, вонзившийся в землю у ног Речника, предостерёг его однажды от приближения к башне нарвенгов, и Фрисс внял предупреждению. Впрочем, нарвенгам было не до странников в эту пору — с севера на юг, навстречу дождям и свежей траве, двигались стада килмов, и все охотники пропадали в степи. Речник столкнулся как-то со стаей нарвенгов, несущих домой разделанную тушу, и разошёлся с ними мирно — жители степей ограничились шипением, Речник — прикосновением к рукояти меча. Он подозревал, что успокоила их не удачная охота, а отсутствие кислоты в защёчных мешках… Развалины уже давно не попадались, даже битый рилкар не хрустел под ногами. Местность вокруг чем дальше, тем сильнее напоминала дно высохшей реки, с крупным рыжим песком, высыпающимся из-под корней красной травы. Где-то внизу была и настоящая река, и Фрисс однажды попробовал призвать её, но пробившийся родник нёс в основном кислоту, и Речник отступился. Люди сюда не заходили вовсе, даже небесные корабли не мелькали на горизонте. Все поселения остались далеко на востоке. Фрисс думал, что рано или поздно дорога выведет его к огромному озеру, о котором упоминал когда-то Халан, а у озера кто-то должен жить… Речник брёл по краю глубокого оврага, заросшего белеской и многожальником, на дне которого извивался «полноводный» кислотный ручей, и каждое утро вокруг поднимался густой туман. Такой густой, что Фрисс еле-еле мог разглядеть обрыв. Он давно ушёл бы от оврага, но к северу в окружении башен располагалось водохранилище нарвенгов — глубокий и широкий колодец, со дна которого они пытались начерпать чистой воды. Как мог разглядеть Речник, в яме была только глинистая муть, и нарвенги, подняв ведро, тут же принимались её процеживать. У колодца маячила охрана, там останавливались мелкие торговцы, и Фрисс не хотел приближаться к такой толпе нарвенгов. Это было ранним утром, когда солнце, по ощущениям Речника, уже поднялось над Гиблыми Землями, но его лучи пробивались сквозь едкий туман с большим трудом. Что-то сверкало впереди, как зелёный маяк, освещённое одним из таких лучей, и Фрисс из любопытства сунулся в заросли гезы, к невысокому холмику, возле которого что-то шуршало. Рыжий нарвенг со спутанной серой гривой, похоже, видел в тумане ещё хуже, чем Речник. Он вскинулся за миг до того, как пришелец налетел на него, и зашипел, пригибаясь к земле. Человек выхватил мечи, и два существа замерли, глядя друг на друга. В тающем тумане Фрисс увидел, что привело сюда нарвенга — в неглубокой яме под холмом блестели разнообразные обломки. Тут были в основном пёстрые камни и осколки земляного стекла, разложенные по цветам и размерам на дне чаши из необожжённой глины. Соломенная циновка, перепачканная землёй,