Солнце - Ник Гернар
Такой юрка, как он, сам по себе мог стать маленькой катастрофой для большого города.
Я поспешно вытащил медицинский кейс, выхватил из держателя шприц с поддерживающей сывороткой и уколол парня в предплечье. Высчитал согласно инструкции минуту, а потом следом ввел двойную дозу стимулятора.
Амару вздрогнул всем телом, шумно вздохнул — и открыл глаза.
Его все еще мутный взгляд уставился на меня, словно не узнавая.
— Ну давай же, включайся. Приходи в себя! — проговорил я, придерживая его голову обеими руками и вглядываясь в расширенные зрачки. — Давай, покажи мне, что ты — все еще ты. Амару, ты слышишь меня? Эй! Это я, Монгол!
Мальчишка пробормотал что-то в ответ на непонятном мне языке.
— Нахрена ты не закрыл окно? Я же сказал — все запереть и тихо ждать меня! Ну что ты на меня так смотришь? Скажи что-нибудь!
Брови Амару дрогнули. Взгляд, наконец, прояснился.
— Отшельник?.. — проговорил он растрескавшимися бледными губами.
Я облегченно выдохнул.
— Наконец-то.
— Лежи пока. Дай препарату разойтись.
Он послушно замер, только глаза его бегали по комнате, фиксируя детали: закрытое окно, брошенные рядом шприцы из-под сыворотки, тело профессора в дверях гостиной.
На его лице медленно проступило такое искреннее непонимание и удивление, хоть картину рисуй.
И в этот момент он выглядел вовсе не сущностью вне категорий и вне времени. А как самый обычный растерянный пацан.
— Это… действительно ты? — проговорил он, наконец.
— Нет, сука, Санта-Клаус, — буркнул я. — Полежи пока здесь.
Я прошел в гостиную, наклонился над телом профессора. Нашел в одном из ушных проходов интерфейс, аккуратно подковырнул его кончиком ножа, вытащил и спрятал в медицинский кейс.
Так оно надежней будет.
— Ну что, как себя чувствуешь? — спросил я, обернувшись к Амару. — Идти сможешь?
— Наверное, — неуверенно проговорил парень, приподнимаясь. — Только… Куда?
И в этот момент за окном ослепительно полыхнуло неоново зеленым. Ветер ударил в стекло, засвистел, затрещал пробежавшими по прозрачной поверхности стекла крошечными молниями.
— Твою ж мать, — прошипел я.
Пригнувшись на всякий случай, метнулся к пацану и выволок его из спальни в коридор.
Внутри мелкими иголочками пробежала дрожь. Потом еще раз, и еще. Будто кто-то давал небольшой электрический разряд, волной проходящий сквозь тело.
Дышать стало еще трудней.
Мы сели на пол плечом к плечу, вжимаясь спиной в стену и шумно вдыхая всей грудью.
— Вот и все, — проговорил Амару.
— Язык прикуси, — шикнул я на него, вытаскивая из кармана куртки респираторы. — Живо обувайся, надевай куртку и еще вот это!
И уже мягче добавил, пока Амару послушно засовывал босые ноги в ботинки. — Буря — это тебе не понос. Она не начинается в один момент и сразу неудержимо. Давай, живей!
Я снова выглянул в спальню. Неоновое свечение бледнело. Разряды больше не бегали по стеклу.
Напряжение явно спадало, но лишь для того, чтобы вскоре вернуться с новой силой.
И вдруг пол под нами качнулся.
— Живо вниз! — крикнул я, и прежде, чем Амару успел сообразить, что случилось, подмял его под себя, откатившись к несущей стене.
Раздался грохот и звон.
Стекла в комнатах выбило к чертовой матери, и в квартиру ворвался острый запах бури. По противоположной стене пробежала трещина и начала угрожающе расширяться.
Я схватил парня за шиворот и выволок из квартиры.
— Давай, бегом!.. — приказал я, включая фонарь.
Он рванул было вниз, но не устоял на подкашивающихся ногах и буквально скатился по лестнице.
Я подскочил к нему, поднял рывком и, перекинув его руку себе на плечо и придерживая за пояс, потащил вниз, откуда доносился отчаянный детский плач.
Какого черта они все еще в подъезде? Я же сказал мамаше спуститься в подвал!
— Объясни, зачем нам так нестись? — спросил меня Амару, тем не менее стараясь побыстрее переставлять ноги и не висеть на мне. — Все равно же не успеем!
— Ну, это смотря куда, — проговорил я. — Если до края радиуса поражения — то, конечно, нет. А вот до рифта… До рифта тут рукой подать. Пять минут по прямой.
— Чего?.. — уставился на меня Амару, на мгновение позабыв о ногах, и я от неожиданности запнулся и едва не выстелился вместе со своим пострадавшим прямо между четвертым и пятым этажом.
— Ничего!.. — ругнулся я, перехватывая его поудобней и грохоча ботинками. — Живей давай, пока буря окончательно не разгулялась. Потому что вот тогда уже точно будет поздно куда-нибудь торопиться.
И мы рванули вниз, пока чуть не врезались на первом этаже в уже знакомых мне женщину с ребенком.
Женщина нервно нажимала кнопку безнадежно умершего лифта, девчонка жалась к ее ногам, цепляясь за полы пальто и рыдая в голос.
— Совсем дура⁈ Сказал же — в подвал! — рявкнул я на женщину.
— Подвал закрыт, — пробормотала она, тяжело дыша и переводя на меня пустой, немигающий взгляд, как у лунатика. Синева под глазами на фоне совершенно белого, обескровленного лица казалась почти черной. — Я подумала, лифт подойдет… Лифт… Чтобы спрятаться…
Мне захотелось хорошенько встряхнуть ее, чтобы привести в чувство, но это все равно бы не сработало. От паники у нее явно отключились мозги.
Я оставил Амару и метнулся к входной двери.
Выглянув наружу, я едва узнал знакомый двор. Посветлевшее небо превратилось в кипящее зеленое месиво. Оно клубилось, закручивалось сгустками, вспыхивая яркими зарницами. Красное сияние рифта набирало силу. В этом смешении цвета и машины, и крыши закрытых веранд ресторанов, и оставшиеся заплатки ноздреватого, губчатого снега приобрели оттенок чего-то гнилостного и отвратного. По земле время от времени пробегали зеленоватые разряды, но теперь они пульсировали, становясь всё короче. Воздух дрожал и плавился. Вкус металла и озона стал настолько плотным, что его можно было жевать. И тем не менее ветер понемногу стихал, готовясь дать небольшую передышку перед следующим порывом.
Надо подождать еще две-три минуты, и тогда можно будет попробовать высунуться наружу.
Я обернулся к женщине.
— Закрой лицо чем-нибудь и себе и ребенку! Где тут подвал? Я тебе его вскрою.
Конечно, шансы, что они там выживут, были не просто невелики, а практически фантастичны.
Но это все же лучше, чем ничего.
— Нет! — вдруг неожиданно резко выкрикнула женщина и вцепилась в мой рукав. — Не надо подвал! Мы с вами! Мы… Мы идем с вами!
— Что за чушь? — я попытался высвободить руку, но женщина только крепче схватилась за меня. Так, будто от этого зависела ее жизнь. Что, в общем-то, так и было.
Рыдавшая до сих пор девчонка вдруг умолкла, отлипла от матери и подняла глаза на меня.
Выглядела она не лучше матери.
И зачем только я на нее посмотрел…
