"Фантастика 2025-34". Компиляция. Книги 1-26 - Алиса Бодлер
Теперь я в полной мере понимал, что значит выражение «Человек может умереть, но не его идеи».
– Отчего-то я был убежден, что вы с доктором Боулз – активные поклонники работ Стефферсона, – со злой иронией прокомментировал я недавно прочитанную выжимку, написанную, как мы теперь понимали, руками Мертон. – Упоминали его и тут, и там… Да так гордо! А он у нас – главный злодей.
– Злодейство относительно, – язвительно ответил Оуэн. – Тебе ли этого не знать. То, что там написано, будто он одобрил эти характеристики, не значит ровным счетом ничего.
– Он даже создал специальный отдел при этом университете! Работал при этом учреждении! – бастовал я. – Не вздумай говорить, что он ни при чем.
– Кому-то учение – свет, а кому-то – тьма, – продолжал философствовать Джереми, переставляя коробки. – Благие намерения и идеи часто интерпретируются абсолютно иным образом, потому как их воплощение целиком и полностью зависит от людей. А люди пользуются полученной информацией абсолютно всегда в меру собственной испорченности.
Я встал посреди комнаты, чувствуя, как во мне закипает агрессия.
Оуэн ни в чем не был виноват. Он просто помогал мне распутывать тайну. Но дядя волей-неволей превращался в самого близкого мне человека. А потому весь поток моих неприкрытых, истинных эмоций был теперь направлен на него.
Невидимая опасность, нависшая над Иви как дамоклов меч, скрытые мотивы доктора Константина, новости о смерти Тины и мисс Мертон, воспоминания о последних днях в доме Камерона… Я просто не мог вынести все это молча!
– А как, по-твоему, развились все вот эти характеристики, а?! Вот почему они перешли с сумасшедших бродяг на детей?! Как ты это объяснишь?!
– Стефферсон действительно проводил масштабные исследования, Боузи, – абсолютно спокойно и бесцветно отвечал мне Джереми. – Он выяснил и про временной промежуток в двести лет между воплощениями и обозначил, что перерождение возможно лишь при внезапной смерти или самоубийстве, и прописал возраст детей, в который можно зафиксировать этот феномен. Но это не Стефферсон кормил тебя риталином для того, чтобы ты вспомнил о реинкарнации, Боузи. Не он внушал тебе, что Герман – это что-то нематериальное, ненастоящее, не имеющее в себе смысла, на самом деле понимая, что все совсем наоборот. Не он, в конце концов, пытался замедлить процесс твоего понимания происходящего прописанными антипсихотиками, от которых тебя рвало! Побереги свою злость. Еще успеешь направить ее в правильное русло. Речь идет о коллективной ответственности. Никто там не хорош. Стефферсона нет в живых почти пятнадцать лет, а эксперимент продолжается!
– Во всем этом… – я почти стыдливо поджал губы. – Больно от того, что этим риталином сейчас наверняка питается Иви! А может, уже и дошло до этого… Чем они колят уже в рамках эксперимента?
– ДМТ, – сухо отозвался Джереми. – Дошло точно. Иначе бы она так не пугалась нашего присутствия за дверью. Не способен ноотроп дать такого эффекта… Еще и при таком маленьком сроке приема. Он же седативный[79].
– Ты мне хуже делаешь, я понять не могу?
– Доказываю, что злодейство относительно, Боузи, вот и все. Еще полгода назад ты бы скорее казнил меня, чем своего святого доктора Константина.
Искомая коробка не была похожа на всюостальную коллекцию архивных материалов. В виде хранилища был представлен обычный бытовой ящик из-под обуви. Но самым подозрительным было то, что бумаги внутри выглядели из рук вон плохо.
– Это не из архива, – подтвердил очевидное Оуэн. Он поднял ящик и осмотрел со всех сторон. – Вот тут фломастером написано: «Последняя выборка».
Отчего-то мне не хотелось прикасаться к найденным материалам. Я остался в стороне.
После уже порядком опостылевшего мне за эти несколько часов многозначительного шуршания Джереми резюмировал:
– Бумаги обгоревшие.
Я не отреагировал. Но он не отставал.
– Боузи, это бумаги из того дома?
– Откуда мне знать!
– Ты бормотал, что о той ночи больше нечего помнить. Чем закончился пожар?
Глубокий вздох.
Мне не хотелось опять погружаться в это. И почему реального времени никогда не хватало для того, чтобы установить полную причинно-следственную связь?
* * *
Принято думать, что боль от потери проявляется ярко.
Но как воспринимает утрату изрядно натерпевшееся сознание?
Как обрабатывает ужас мозг, прошедший короткий, но весьма масштабный марафон стресса и страха?
Ступор и пустота.
Вот что следует после. И более – ничего.
Оказавшись на поверхности, дети поспешили на шум сирен.
Выход из подземелья располагался далеко за домом и уходил в лес. Но ни ухающие в ночи совы, ни призрачные тени, ни темнота не могли остановить ребят в момент, когда те бежали навстречу своему спасению.
В их глазах не было слез. Лишь грязь – физическая и ментальная, облепившая их юные, невинные лица, напоминающая о том, откуда и как всем троим пришлось выбираться.
На подъезде к особняку Камерона стояли три машины пожарной службы, сотрудники которой пытались потушить бедствие. Чуть дальше – скорая, две полицейских машины и старенькая серая тойота.
– Мисс Мертон здесь! – что есть силы закричал Боузи. – Мисс Мертон! Она приехала! Ей сообщили!
Он ускорил бег, но заметил, что девочки не последовали его примеру.
Иви и Тина смотрели на него тяжело и потерянно, превратившись в маленькие карикатуры на взрослых против своей воли.
– Она же работает в центре! – прокричал мальчик. – Ну, вы чего! Она нас всех заберет.
– Там стоит скорая, – пространно ответила Иви. – Вдруг Камерон и карга в ней? Тогда они нас снова заберут. Нам никто не поверит.
– Вы просто не понимаете! – продолжал декламировать радостный мальчишка. – Мисс Мертон – она лучшая! Она все поймет! И всех убедит!
Тина молчала.
– Мы можем использовать суету и спрятаться в лесу, – снова настаивала Иви. – А как полностью взойдет солнце, побежим в сторону дороги. И найдем других людей.
– Иви, да хватит! – Боузи сжал кулаки. – Я вам обеим обещаю, что все будет хорошо. Мы больше не вспомним про эту ночь.
– Тина никогда не забудет, дурак, – жестко ответила девочка. – И я – тоже. Я никого не забуду. А ты – самый маленький и глупый. Ты просто дурак. И провел с Александрой меньше времени, чем каждая из нас!
Мальчик разозлился.
– Ну и стойте здесь! Первый пойду. Но вернусь за вами, так и знайте!
С этими словами Боузи развернулся и помчался с удвоенной силой. Когда он, наконец, добежал до тойоты – салон автомобиля оказался пуст.
Полицейские заметили его сразу.
– Эй, мальчик! – крикнула ему светловолосая девушка-патрульная, которую сопровождал крепкий мужчина в годах. – Ты из этого дома? Ты один?
Стоило незнакомым взрослым появиться на горизонте, Боузи почувствовал, как его извечная проблема возвращается. Он хотел
