Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Аднан аль-Рими, — ответил директор ЦРУ. — Но это невозможно, поскольку аль-Рими мертв.

Грей выразил согласие с последним утверждением, поблагодарил коллегу, повесил трубку и немедленно вошел в базу данных своей конторы. Найдя фотографию аль-Рими, он сравнил ее со сделанным после задержания снимком человека, именующего себя Фаридом Шахом. Несмотря на некоторую схожесть, даже с учетом наличия бороды и гладко выбритого черепа, это был совсем другой человек.

Грей откинулся на спинку стула и бросил фотографии на стол. База данных НРЦ была сфальсифицирована, а фотографии и отпечатки пальцев искажены. Патрику Джонсону заплатили за эту работу, а затем убили. Теперь многие события обретали смысл, но что это оставляло ему, Картеру Грею? Он вел свою треклятую войну, основываясь на ложной информации. То, что произошло, было больше чем катастрофа. Это был страшный удар по его профессиональной гордости. Такого афронта он никогда не испытывал.

Грей вышел на воздух и сел на скамью у фонтана. Прислушиваясь к успокоительному журчанию воды и глядя на здание НРЦ (величайшего разведывательного агентства в мире), он думал, что от этого монстра в данный момент нет никакой пользы. Идея террористической операции родилась в недрах его конторы. Подозрения, вызванные тем, что террористы вдруг стали убивать террористов, полностью подтвердились. Но кто оказался предателем? И насколько глубоко это предательство проникло? Несмотря на все имеющиеся в его распоряжении ресурсы, Картер Грей остался один.

Том Хемингуэй сидел на бетонном полу, скрестив свои длинные ноги. Глаза его были закрыты, а пульс и дыхание — такими медленными, что с первого взгляда он казался неживым. Поднявшись, он быстро прошагал по коридору и вошел в другую комнату. Для этого ему пришлось отпереть тяжелую дверь. Переступив через порог, он оказался в небольшом тамбуре. Том закрыл и запер за собой дверь и, тут же открыв другую, вошел в помещение.

В небольшой камере на складной армейской кровати лежала Частити Хейз. Ее ноги были прикованы цепью к стене. Судя по тихому ровному дыханию, женщина спала. Хемингуэй оставил Частити в покое и перешел в соседнюю комнату, где так же спокойно спал гораздо более важный пленник. Хемингуэй остановился в дверях и некоторое время смотрел на президента Бреннана, размышляя о случившемся.

В то время, как все ждали насилия, он, Хемингуэй, продемонстрировал миру сдержанность. Когда все ждали, что фанатики-мусульмане в очередной раз будут вести себя в соответствии со сложившимися стереотипами, он открыл перед миром поистине исторические перспективы. Впрочем, мир был знаком с явлениями подобного рода. Ганди, не прибегая к насилию, смог изменить лицо целого континента. Мирные марши и сидячие демонстрации положили конец жестокой сегрегации на американском Юге. Теория «подставь другую щеку» была для самого Хемингуэя чем-то совершенно новым, и он не знал, сработает ли она на практике. Но попытаться, во всяком случае, стоило, ибо без этого оба мира, которые он так любил, ждало неизбежное уничтожение. Судя по всему, он не учел, что события в Пенсильвании повергнут в ужас многие тысячи людей, а сотни покалечатся — некоторые смертельно.

Хемингуэй с самого начало мучительно раздумывал, что сказать арабам о предстоящей им миссии. Станут ли они выполнять приказы, зная, что их враги не погибнут? В конце концов он решил, что, если им суждено умереть во имя правого дела, они должны знать все. Поэтому те, кто пожертвовал своей жизнью в городе Бреннане, понимали, что их враги останутся целыми и невредимыми. Подобной отваги Хемингуэю видеть никогда не приходилось.

Том взглянул на часы. Вскоре мир получит еще одно послание. Там будет сказано, в каком месте возвратят президента. И это сообщение окажется столь же потрясающим, как и предыдущее.

Кейт, встретившись с членами Верблюжьего клуба в коттедже Оливера Стоуна на кладбище, рассказала им о своей неудаче с Алексом Фордом.

— Алекс винит себя в случившемся с президентом, — сказала она.

— Зная его много лет, я нисколько этому не удивлен, — ответил Стоун. — Он человек гордый и весьма серьезно относится к своей работе.

— Чрезмерная гордость не всегда является достоинством, — заметила Кейт.

— У нас почти не осталось времени, — вмешался Милтон. Он включил компьютер и, показывая на экран, продолжил: — События принимают крайне неприятный оборот. — Все, сгрудившись вокруг него, принялись читать появляющиеся на экране сообщения, а Милтон продолжил: — Несмотря на заявление о том, что Бреннан будет возвращен целым и невредимым, насилие постоянно распространяется и выходит из-под контроля. Разъяренные толпы калечат и убивают мусульман по всему миру, те тоже не остаются в долгу. В Кувейте захвачены и обезглавлены пять американцев. Ирак снова полностью дестабилизирован.

— И даже наиболее умеренные исламские элементы требуют, чтобы те, кто захватил президента Бреннана, ужесточили свои требования к Америке, — дополнил друга Оливер Стоун.

— Одна группа в обмен на возвращение требует доступ к ядерному оружию, — сказал Калеб. — Боже! Весь мир рушится. Ну почему же люди не способны просто сидеть, читать книги и любить друг друга?!

Услыхав столь наивное заявление, Робин вскинул лохматые брови и произнес:

— Наши вояки, ожидая приказа к выступлению, от нетерпения роют копытами землю.

— Это может вызвать тотальную войну со всем исламским миром, — сказал Калеб.

— Кое-кто хочет такой войны, — вставил Стоун и подумал: «Картер Грей, например».

— А что, если президента отпустят… — начала Кейт.

— Скорее всего, это не будет иметь какого-либо значения, — не дал ей закончить Оливер Стоун. — Когда мир так расколот, для начала финальной схватки достаточно единственного катализатора.

— А что, если мы узнаем, чьих рук это дело? — неуверенно спросила Кейт.

— Мы? — изумился Робин. — Да у нас на это нет никаких шансов!

— Ошибаешься, Робин. — Стоун ответил так жестко, что все посмотрели на него с удивлением. — Алекс Форд как-то нанес мне визит, и вот настало время ответить ему тем же.

Картер Грей прошел по длинному коридору в ту часть здания НРЦ, где в отдельных камерах содержались заключенные. Он кивнул стражнику, и металлическая дверь скользнула в сторону.

— Мистер аль-Рими, — не скрывая триумфа, произнес он, — не могли бы мы поговорить?

Ответа от укрывшегося с головой спящего пленника не последовало, и Грей дал знак охране.

Двое стражников взяли аль-Рими за плечи и попытались его посадить.

— О, черт!

Они отпустили аль-Рими, и тот мешком свалился на бетонный пол. Из его рта торчали концы клейкой медицинской ленты. Он сумел содрать ленту с руки, скомкать и под одеялом запихнуть в дыхательное горло. Тело уже успело остыть.

Грей глянул на прикрепленную к потолку в углу комнаты видеокамеру и завопил:

— Человек задушил себя медицинской лентой,