Стяжатель - Валерий Михайлович Гуминский
— Так вы маг? — дошло до Эндрю. Эти кольца на руке, перстень, странная комната, похожая на капитанскую каюту…
— Да, я маг. В России нас называют волхвами, чародеями. Шар Теслы сейчас надёжно изолирован от внешних воздействий. Ему лишь нужно найти подходящее место, где он взорвётся, не принеся бед людям.
— И где мы сейчас находимся? — осторожно спросил пленник.
— Пойдёмте, покажу, — усмехнулся Никита. — Здесь, кроме нас, никого нет. Надеюсь, ваш разум спокойно воспримет действительность.
У Эндрю дух перехватило от невероятного холода, когда он вместе с бароном оказался на слегка накренившейся палубе. Чтобы спасти голову от замерзания, англичанин накрылся мягкой накидкой, а сам плотно закутался, с изумлением и страхом разглядывая ледяную пустыню, простиравшуюся настолько далеко, насколько мог охватить его взор. Чуть левее, в нескольких сотнях метров от корабля, застывшего в огромных снежных сугробах, больше похожих на холмы, возвышался ледяной дворец с тонкими шпилями, отражавшими тусклый свечение с необъятного неба. И неба ли?
— Впечатляет, — закашлялся британец, неосмотрительно вдохнувший в себя чуть больше воздуха. Он повертел головой, как будто хотел убедиться, что находится именно на «Авроре», а не на каком-то муляже, специально построенном для смущения его ума. Только зачем это русским? Нет, это была та самая яхта, на которой Эндрю успел поработать несколько дней. Даже снег не успел её завалить. — Но что за место? Похоже на какую-то ледяную преисподнюю.
— Так это она и есть, — спокойно заметил Никита. — Вы ещё живы, не пугайтесь, потому что я щедро делюсь с вами энергией. Здесь человеку нельзя находиться слишком долго.
— И к чему этот спектакль?
— Хотел убедиться, что вы согласны сотрудничать с ИСБ и контрразведкой. Вижу, сколько злости до сих пор бушует в вашей ауре. Небось, из-за предательства напарницы?
— Эту сучку я готов лично пристрелить! — словно выплюнул Эндрю. — Только, наверное, она успела убежать! Дьявол! Я буду сотрудничать, барон! Расскажу всё, что знаю. Только, пожалуйста, покинем это место! Оно на меня тоску наводит.
— Код! — потребовал Никита.
— Что? — не сразу понял пленник, чего от него хотят. — Зачем он вам, если планируете взорвать Шар?
— Код деактивации нужен для изучения артефакта.
— Те, кто изготавливал Шар, наверняка настроили его на самоуничтожение, — Эндрю мог и не говорить об этом, чтобы барон погиб во время вскрытия магической взрывчатки. И вдруг оказалось, что совесть, которую Шепард, как ему думалось, оставил за порогом своей кровавой службы, проклюнулась из-под брони чёрствости и цинизма. Всё-таки русский спас его, хоть и слегка угостив кулаком.
— Об этих секретах мне известно, — успокоил его Никита. — Только теоретически. Однажды в мои руки попал подобный предмет, но изучить его не удалось. Артефакторы одной из силовых структур забрали Шар себе. Наверное, он так и сгинул в какой-нибудь секретной лаборатории.
Он намеренно снизил силу подпитки энергией британца, и у того сразу начались проблемы. Лицо посерело, руки задрожали, отчего накидка упала с его плеч.
— Барон… давайте уйдём отсюда, — прошептал Эндрю едва слышно.
Никита понял, что «клиент» дозрел, и повторное спасение от смерти вызовет у того чувство глубокой благодарности. Впрочем, волхв в ней не нуждался. Перед ним был враг, пытавшийся убить сотни невинных людей только ради одной цели: императора России. Мысленно вызвал Дуарха, и когда тот появился в виде свистящей и гудящей воронки, приказал ему пробить портал в «Воронье урочище».
Никита впервые испытывал нетерпение, желая узнать, что же сейчас происходит в мире. Новость о гибели «Авроры» должна уже разнестись по всем русским и иностранным информационным каналам. Теперь, главное, сохранить выдержку, когда в империи начнутся волнения, и раньше времени не высунуться из убежища.
Ну, а пока есть время для отдыха вдали от всей этой суеты, можно изучить интересный камешек в виде прозрачного октаэдра, найденный в кармане штанов Шепарда, пока тот валялся в отключке. Очень интересный камешек! И энергия от него исходит необычная, никогда с такой не встречался!
«Воронье урочище»
Полина с Мишкой тихо сидели за столом и увлечённо разукрашивали цветными карандашами рисунки в книжке-раскраске. Ярик сначала упорно хотел присоединиться к брату и сестре, чтобы внести свою лепту, но был с сердитыми возгласами изгнан на пол. Тогда брат стал исследовать гостиничный номер в поисках каких-нибудь замечательных вещей, которые можно было бы использовать в своих играх.
Даша, обхватив себя за плечи, нервно расхаживала из угла в угол, словно впав в ступор от неизвестности. Прошло уже два часа, как они переместились по инфернальному порталу с яхты в «Воронье урочище». Немного обалдевших от резкой смены локации людей разводили по гостиничным номерам, ещё пахнущим краской после ремонта и просили пока никуда не выходить до особого распоряжения императора. Никто особо не возражал. Все оценили столь оригинальное продолжение праздника, и пользуясь моментом, принялись приводить себя в порядок.
Тамара тоже волновалась, но старательно скрывала свои эмоции, спрятав их глубоко в душе. Она где-то раздобыла журнал с кроссвордами, и теперь, забравшись в кресло с ногами, делала вид, что увлечённо его разгадывает. А сама то и дело поглядывала на дочь, ожидая от неё хоть какой-то реакции. Но Полина оставалась спокойной, только однажды вскинула голову, приглядываясь (или прислушиваясь?) к чему-то, что было ведомо только ей.
В дверь постучали. Женщины встрепенулись и вдвоём чуть ли не побежали открывать. Но с хорошо скрытым разочарованием встретили стоящего на пороге цесаревича.
— Нет, сестрёнка, не появился, — покачал головой Владислав, прекрасно поняв состояние баронесс.
— А ещё какие новости? — Тамара отступила назад. — Да ты заходи, хоть поговорим.
Цесаревич не стал отказываться. Войдя в номер, он плотно закрыл дверь и показал знаком, что лучше всего пообщаться в другой комнате, подальше от детских любопытных ушей.
— Пошли на террасу, — предложила Тамара. — Только поставь «купол», чтобы соседи не слышали.
Солнце устало закатилось за отроги гор, поросших густым лесом, длинные тени уже давно растворились в непроглядной тьме, накрывшей «Воронье», и только уличные фонари, ожерельем протянувшиеся вдоль дорожек, уверенно разгоняли черноту наступающей ночи.
