Сказания Симхавиля - Kserks

— Наконец-то вы здесь! — обрадовался Грей, — Втроём мы точно его одолеем!

— Кого? — спросил Аима.

Старик заметил пришедших людей и вновь показал злость в лице.

— И вы тоже! — истерично кричал он, — Тоже пришли меня обижать!

С размаху он метнул огненную молнию прямо в голову Сангвия, который в последний момент успел уклониться, опалив лишь несколько волос.

— Нихера себе! — удивился он, — Однако боевой дедок! Молния у него хорошая, почти суб-релятивистская. Это он тебя так отметелил? — обратился уже к Грею.

— Он просто так напал на меня! Поехавший дед! Давайте, втроём мы его уложим!

Но тем временем Лампер смотрел на старика с сочувствием. Он не испытывал к нему ни вражды, ни злости, ни даже малейшего желания нападать. Он не считал его за угрозу.

— Вот значит как, — тихо сказал Маврос про себя, — Ещё один мученик бессмертия.

— Кто? — не понял его Вэйкур.

— А… вот как. Теперь понятно, — улыбка с лица Аимы исчезла и казалось будто в глазах под повязкой появилось точно такое же сочувствие, — Значит ещё один не выдержал.

Старик метнул ещё одну молнии, но Маврос отбил её простым взмахом руки, даже не используя магию. В его взгляде не было ничего кроме жалости. И тогда он сказал:

— Бедняга. Ни в моей совести позволять тебе так жить. Позволь же я закончу твои страдания.

Неторопливым шагом Лампер направился к старику. Тот метал в него и молнии, и огонь, и всё подряд, но ничего из этого нее возымело эффекта. Лампер даже не уклонялся, а просто шёл вперёд. Ни одно заклинании не могло его даже поцарапать.

— Не подходи ко мне! Не подходи!

В отчаянии старик пятился назад, но по итогу упёрся в дерево. И вот Лампер подошёл в него в упор. Он не угрожал ему и не атаковал, а лишь протянул руку и ласково сказал:

— Всё в порядке, я помогу тебе. Всё будет хорошо.

И тут произошло то, чего Вэйкур точно не мог ожидать: у старика пошли слёзы. Он заплакал и его глазах вместо безумия стали отражаться мольбы о помощи.

— Я… я хочу домой! — он уже откровенно разрыдался и упал головой Мавросу на грудь, — Я к маме хочу!

Лампер обнял его и со всё такой же нежностью сказал:

— Всё в порядке. Она уже ждёт тебя. Иди и обними её.

Он положил старику на голову руку, после чего из ладони его стал исходить тёплый синий свет. Старик перестал рыдать, и медленно закрыв глаза стал опускаться на землю, а Лампер только подхватил его и аккуратно уложил. Теперь стало понятно — старик умер, тихо и без мучений.

— Спи спокойно. Ты это заслужил. — сказал напоследок Маврос.

Первое время удивлённому Грею нечего было говорить. Но после он решился спросить у Лампера:

— Но почему? Почему ты с ним так поступил? Мне казалось, что ты безжалостно караешь зло.

— Это не кара, а милосердие. Я всего лишь проявил любовь и избавил его от страданий.

— Страдания?

— Он был мучеником бессмертия, — сказал Аима, — Увы, но такая участь может постигнуть каждого мага. Пойми, не все способны вынести такую долгую жизнь. Точнее даже никто не способен. Это слишком тяжкая ноша. Мы можем даровать бессмертие себе, но не другим. Вечно живущий маг вынужден наблюдать смерть своих друзей, родственников, детей, внуков и других близких. Перед его глазами проходят целые эпохи. И так получается, что в конечном итоге маг просто не выдерживает и вновь возобновляет своё старение, чтобы наконец умереть. Хотя конкретно вот с ним всё произошло немного по-другому. Он страдал, но боялся умереть, поэтому попросту сошёл с ума от такой жизни. Ты знал его? — спросил он уже у Лампера.

— Я слышал о нём, и даже когда-то видел лично. Его звали Маралин. Некогда он был уважаемым волшебником, но вскоре исчез. Он бродил по миру ещё до Мировой Войны.

— До? То есть ему было больше трёхсот лет? Долго продержался.

Лампер направил руку на тело старика, после чего тот загорелся синем пламенем и за несколько секунд обратилось в пепел.

— Пора идти.

Он направился к выходу из леса и остальные пошли за ним.

Грей серьёзно задумался. Немного прихрамывая и шагая возле Сангвия, он был глубоко погружён в себя, но после заговорил.

— Значит сошёл с ума от долгой жизни? Хм, а я-то думал, что бессмертие всегда благо. Это получается, что когда-нибудь и ты устанешь от жизни и решишь умереть? — спросил он у Аимы.

Но Сангвий щёлкнул его по подбородку и сказал:

— Попрактикуйся в магии лечения. Этот старик неслабо тебя отделал. Тебе ещё повезло, что, сойдя с ума он растерял большую часть своих сил. Иначе… пришлось бы худо.

— Угу…

Шагая вслед за Лампером, он поднимались на холм, за которым должна была находиться их оставленная телега.

— Узнали что-нибудь у местных? — спросил Грей.

— Направление, — ответил Лампер, — Некоторое время назад на юго-западе замечали странную активность. Кто-то видел, как некие личности несколько раз подряд проводили тёмные ритуалы и использовали нечто похожее на заклинание телепортации. Нужно проверить те места. Послезавтра мы уже будем там.

Так он и шагали к телеге, оставив спасённую деревню позади. Ну а происшествие со старым безумным магом заставило Грея всерьёз задуматься.

«Мученик бессмертия… Неужели никому не избежать этой участи? И раз так, то… а решусь ли я когда-нибудь остановить собственное старение? Ранее долгая жизнь звучало соблазнительно, но теперь… Я не знаю.»

Сев в телегу, они продолжили свой путь.

Глава 8 Раскрывая чёрные крылья

Заходящее солнце уже почти полностью скрылось за горизонтом. Чтобы нормально видеть дорогу пришлось зажечь два фонаря, один из которых прикрепили к автоматону, а второй оставили в телеге. И несмотря на почти наступившую темноту привал для ночёвки даже не планировался.

— Но может всё-таки остановимся и переждём ночь? — уже в который раз предлагал Аима.

— Нет, — твердил на твоём Лампер, — До нужного места осталось немного. Если остановимся для ночёвки, то приедем завтра к вечеру. Но если продолжим путь, то будем на месте уже к утру.

— А что, тебе так важно прибыть туда именно утром?

— Нельзя терять времени. Порой даже несколько часов промедления способны слишком многое изменить.

Тяжко вздохнув Сангвий достал из сумки последнюю бутылку с алкоголем, да и та была уже почти пуста. Грей же в это время практиковался в магии огня, что выражалось в виде периодичного создания огненных шаров, которые он