Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин
– Вроде бы потеплело? – пробормотала я, чувствуя слабое головокружение, и замерла на крыльце, не решаясь спуститься. Волосы напитались влагой и стали липнуть к лицу; пальто сделалось неподъёмным, точно оно было пошито из булыжников мостовой. – Или мне кажется?
– Для февраля, пожалуй, тепло! – жизнерадостно отозвалась Мэдди, ладонью разгоняя серую хмарь перед лицом – безрезультатно, разумеется. – Ещё чуть-чуть, и листья распустятся. Вот бы солнце выглянуло!
Я рассмеялась – и наконец шагнула вниз по ступеням:
– О, может быть, солнце и проглянет сквозь тучи – полюбоваться на твою улыбку. Ты сегодня в прекрасном расположении духа – я бы даже сказала, в весеннем.
– Почему бы не веселиться, когда всё хорошо? – искренне удивилась Мэдди, и сердце у меня кольнуло при мысли о том, что ей есть с чем сравнивать нынешнее своё положение. Удивительно, но самая светлая радость – у тех, кто знавал сокрушительное горе и безнадёжность. – Да и развлечение такое не каждый день бывает.
– О, надеюсь, маркиз оценит его по достоинству, – усмехнулась я, садясь в автомобиль, и обратилась к Лайзо: – Поторопитесь, мистер Маноле. Боюсь, мы немного опаздываем.
«Железная Минни» взревела – и нырнула в туман; желтовато-серые клубы в панике разбегались перед нею, чтобы сомкнуться позади.
Когда мы подъехали к особняку Дагвортов, мои любезные подруги были уже на месте. Просторная гостиная напоминала сад, полный экзотических и, вероятно, ядовитых цветов: леди Абигейл в юбке королевского пурпура и столь пронзительно яркой розовой блузе, что глазам становилось больно; Глэдис в платье ледяного голубого оттенка с вызывающей меховой накидкой на плечах; леди Стормхорн – сплошь в зеленовато-жёлтом, повторяющем тон её глаз; леди Эрлтон – в тёмно-красном костюме и с длинной гранатовой шпилькой, небрежно вонзённой в «анцианскую раковину» на затылке. Воздух сделался густым от множества смешавшихся ароматов – духи, щекочущая марсовийская пудра, чжанский чай, корица и имбирь. За буйством красок и запахов я едва не потеряла леди Вайтберри: в своём бледно-персиковом скромном платье она едва ли не сливалась со стенами, почти неподвижная и притихшая.
– А вот и вы, леди Виржиния, дорогая! – поднялась мне навстречу Абигейл, стискивая лаковый веер. – Я в нетерпении, честно признаться. Едва могу дождаться начала нашей маленькой шалости! Первое письмо ведь готово?
– Разумеется, нет, – улыбнулась я. – Как можно было лишить вас удовольствия составить его вместе?
Леди Эрлтон трескуче рассмеялась:
– Весьма предусмотрительно, да. Что ж, не будем же мешкать!
В просторной гостиной, по сравнению с прошлым визитом, прибавилось мебели: появился круглый стол из полированного дуба. Представляю, чего стоило слугам перетащить его! На почётном месте красовался набор для письма, старомодный, но вполне удобный, а стопки чистой бумаги хватило бы на полугодовые эпистолярные упражнения в меру общительной провинциальной вдовы. О, да, Абигейл подготовилась к нашей, как она выразилась, небольшой шалости. Мэдди коротала время вместе с миссис Баттон, экономкой; Лайзо вместе с проворным лакеем леди Стормхорн развлекал новых приятелей рассказами где-то в помещениях для прислуги.
А между тем, первое письмо готово было отправиться в путь.
– «Давно не бывала на свежем воздухе, даже позабыла, каков он на вкус»! – восторженно зачитывала леди Абигейл фрагменты из нашего общего эпистолярного шедевра.
– «Изрядно истосковалась по долгим прогулкам», надо же, – смеялась леди Эрлтон. – «Не нашла в себе сил отказаться от предложения леди Стормхорн, которую бесконечно уважаю и люблю»…
– «Уважаю и люблю как давнюю подругу леди Милдред и особу, преисполненную многих добродетелей», – продекламировала леди Стормхорн, отобрав у своей приятельницы письмо. – Надо было ещё добавить, «умудрённую опытом в составлении длинных и пышных посланий».
– Довольно с маркиза и этого, – улыбнулась Глэдис и добавила: – Не стоит утомлять его раньше времени.
– И пугать, да, – обмахнулась веером леди Эрлтон.
На мгновение мне даже стало жаль дядю Рэйвена. Но только на мгновение – а потом я вспомнила его возмутительное «позволили себе вольность», и сердце моё вновь отвердело.
– «Жду скорейшего ответа», – продиктовала я себе, дописывая постскриптум, и запечатала конверт. – Вот, готово. Теперь осталось передать это моему водителю. Письма обычно отвозит именно он.
Когда Абигейл дёрнула за шнурок, я на мгновение испугалась, что на зов придёт сам Лайзо – даже в мешковатом лётчицком свитере непростительно красивый. Герцогиня Дагвортская обладала счастливым даром не замечать прислугу, Эмбер и Глэдис видели моего водителя и раньше – и успели привыкнуть к нему или, точнее, обмануться его манерой быть незаметным. Но леди Стормхорн и леди Эрлтон принадлежали к совершенно иной породе: наблюдательные, подобно леди Милдред, и способные делать неожиданные выводы. Одного неосторожного взгляда хватило бы, чтоб обречь меня на долгие душеспасительные нотации – и, что хуже, разрушить мою репутацию. А с леди Эрлтон и леди Стормхорн сталось бы принять сторону дяди Рэйвена, если бы они убедились в моей неблагонадёжности…
Но, к счастью, на зов явилась всего лишь горничная, сутулая светловолосая девица. Она забрала у меня письмо и исчезла бесшумно, как призрак.
А я тут же принялась за следующее послание, не менее витиеватое, переполненное извинениями за собственное легкомыслие, подтолкнувшее-де меня слишком быстро принять предложение прогуляться в парке – и столь же стремительно передумать. На сей раз ответственность за перемену планов на себя взяла другая особа, не менее искушённая в эпистолярных премудростях:
– «Вняв мудрому совету леди Эрлтон, которой также посчастливилось навестить герцогиню этим утром, я решила не испытывать судьбу. Туман нынче такой густой, что впору заплутать… Гораздо разумнее будет, как считает предусмотрительная леди Эрлтон, через несколько часов поехать на ипподром и полюбоваться на скачки. Посему с нетерпением ожидаю вашего скорейшего ответа…», – с удовольствием зачитала леди Эрлтон плод собственного творческого порыва. – Не слишком ли я себе польстила?
– О, напротив, вы преуменьшили свои достоинства! – горячо заверила её Абигейл. – Что ж, ещё с десяток писем – и мы можем со спокойной совестью уделить внимание чудесному чжанскому чаю и пирожным.
– Наслаждаться ответами маркиза и пирожными? Что может быть лучше, – лукаво улыбнулась Глэдис, разглядывая запечатанный конверт через лорнет. – Хотелось бы мне знать, когда он поймёт, что над ним смеются.
«Через три письма… Или даже раньше», – подумала я сумрачно, вспомнив о людях,
