Посол - Владимир Кощеев
Справа от его тачки возник ледяной столб, и «Нижегородец» дернулся влево. И тут же слева от удирающего автомобиля возник еще один столб.
Бу, сука.
«Нижегородец» заметался по дорожному полотну, стараясь максимально сбросить скорость, чтобы вернуть управляемость машины. А я продолжал шугать его ледяными сталактитами.
Но этот придурок не придумал ничего лучше, чем отмахаться от меня. В водительское окно снова высунулась рука, чтобы попытаться чем-то кинуть… И тут в «Нижегородца» со всей дури влетела фура из перпендикулярного потока.
Да вашу мать!
Я попытался, как мог, увеличить шансы водителя «Нижегородца» на выживание – воздушным потоком выбил его из-под фуры, которая продолжала тащить протараненный автомобиль и так и норовила размазать легковушку по собственному днищу.
Покореженная машинка закрутилась по перекрестку и впечаталась в железное ограждение. Фуру опрокинуло на бок и протащило дальше, выбивая искры из-под кабины и рассыпая коробки с каким-то товаром.
Мой «Руссо-Балт» с визгом тормознул у ограждения, и я, не глуша мотор, вышел на дорогу. Из покореженного «Нижегородца» никто не пытался выбраться, что не слишком-то меня радовало.
Я подошел к водительской двери и, к своему глубочайшему удивлению, увидел за рулем Темникова! Ах ты ж мелкая паскуда! Я не открыл дверь – вырвал ее и за шкирку, как обгадившегося котенка, вытащил неудачливого левого.
– Догнал-таки… – усмехнулся Темников, когда я привалил его к бочине автомобиля.
Вид у него был не ахти. Осколки стекла торчали из открытых участков кожи, один глаз стремительно заплывал, правая рука безжизненно болталась. И ему еще очень сильно повезло.
– Назови мне хоть одну причину не сделать тебе максимально больно, – процедил я, придерживая пацана за лацканы подранного пиджака.
– Ну, я же не взорвал офис с тобой… – еле ворочая языком, ответил Темников.
– Да, ты хотел взорвать офис вместе с моей девушкой, – произнес я, чувствуя, как из глотки рвутся рычащие нотки.
– Нет… – вяло возразил он, с трудом удерживая равновесие. – Убивать – нет… Только припугнуть… Он, конечно, хотел, но я не решился. Поставил таймер детонатора на шесть утра. А тут ты приперся…
– Кто?
Темников не ответил. Чувствовалось, что парень теряет связь с реальностью.
– Кто заказал взрыв?! – рявкнул я, встряхнув закатывающего глаза Темникова за грудки.
– Заказал?.. – повторил парень и вяло рассмеялся. – Пха! Заказал! Нет, за такой заказ я бы не взялся… У него есть на меня кое-что… Пришлось отрабатывать тишину…
Его голос становился все слабее, взгляд утрачивал осмысленность. Еще минута, и Темников лишится сознания.
– Кто, кто этот человек? Имя, мать твою! – теряя всякое терпение, прикрикнул я.
Темников посмотрел на меня затуманенными то ли болью, то ли страхом глазами, но все же произнес:
– Николай… Николай Распутин…
Я замер на мгновение, борясь с чудовищным желанием свернуть пацану шею. И, честно сказать, удержался с превеликим трудом.
Бить мошкару нет смысла, если нужно выносить мусор. К тому же шансов на выживание у этой падали не так чтобы и много. Авария все же была взаправдашняя, это не бампер на парковке притерли.
– Выживешь – можешь вызвать меня на дуэль, – произнес я, выпуская ткань темниковского пиджака из рук.
Парень тут же осел на асфальт, потеряв опору.
Из перевернувшейся фуры выбрался водитель. Даже на первый взгляд было ясно – отделался испугом. Подходить к нему я не стал, да он и сам, кажется, смотрел с ужасом на то, что случилось при его непосредственном участии. «Нижегородец» покорежило так, что выжить внутри можно было лишь чудом.
Я развернулся, не утруждая себя вызовом скорой, сел в свою машину и ударил по газам. Пора навестить родовое гнездышко Распутиных и спросить с папаши, какого хрена у его сынули полностью отсутствует инстинкт самосохранения.
Князья Распутины в этом мире жили в шикарном особняке на западе столицы. Поближе к просветленной Европе, видимо. Трехэтажный дом, кованый забор, сад, который, наверное, по весне вполне даже ничего, пафосная охрана, расслабившаяся ночью просто до неприличия.
Я аккуратно припарковал машину перед центральными воротами, вышел, пиликнул сигналкой, помахал в камеру наружного наблюдения и небрежным жестом вынес ворота на территорию Распутиных.
Глава 10
Москва, Кремль
Виктор Сергеевич Нарышкин
Боярин был не очень трезв, имел вид отдохнувший и заниматься проблемами имперского масштаба хотел бы завтра, желательно после обеда. Но когда его величество срочно приглашает тебя пред свои светлые очи, то увильнуть от такой аудиенции шансов нет.
– Вот скажи мне, Витя, какого хрена в моей столице происходят взрывы? – вкрадчивым тоном поинтересовался Дмитрий Романов, перебирая бумажки на своем столе.
– Государь, смилуйся, – застонал Нарышкин. – Ребята работают, сейчас всех найдут и всех повяжут.
– Кого вязать-то ты собрался, рожа пьяная? – усмехнулся в ответ Дмитрий Алексеевич, складывая руки на столешнице. – Дружка своего, Мирного?
У боярина, кажется, начался нервный тик. А еще он стал стремительно трезветь, осознавая масштабы бедствия.
– Лютый уже отчитался мне, что там и как, – сообщил его величество. – Пацан сейчас мчит на всех парах к своему обидчику. Знаешь, кто обидел нашу гордую птичку?
– Распутин, – мрачно отозвался Нарышкин, прекрасно догадавшись, о ком идет речь.
– Ве-е-ерно, – протянул государь. – Кто еще у нас может гадить с таким завидным постоянством? Только Гришка со своим выродком.
– Ну, сейчас Мирного тормознет ближайший временный пост… – отозвался Нарышкин, потянувшись к карману, в котором лежал телефон.
– Зачем? – делано округлил глаза Дмитрий Романов. – Ни в коем случае! Пусть едет! Пусть едет и пусть доедет, – хищно оскалился император. – А что там, на частной княжеской территории, происходит, так это не наше с тобой дело. Может быть, они в преферанс играют. Зачем мы им мешать будем?
– Нехорошо это, государь, – покачал головой Нарышкин, убрав аппарат обратно в карман.
– Отчего ж нехорошо? – усмехнулся Дмитрий Алексеевич, откинувшись на спинку своего кресла. – Все хорошо. Все просто прекрасно. Смотри, ни ты, ни я не можем князей Распутиных прижать. Не по-людски же это как-то – на ровном месте такой древний уважаемый род пинать. А тут вдруг… – Император пощелкал пальцами, подбирая слова. – Несистемный элемент возник!
– Кому-нибудь это явно не понравится, – заметил боярин.
– Вот кому не понравится, тех ты возьмешь на карандаш, – усмехнулся Дмитрий Романов. – Но что-то мне кажется, князья Распутины допекли и левых, и правых, и даже центристов. Уникальный случай, Витя, когда одна падаль одинаково сильно достала даже непримиримых идеологических противников!
– Он же его убьет, – забеспокоился Нарышкин.
– Кто кого? – не понял император.
– Распутин Мирного!
– Пф, – отмахнулся Дмитрий Романов. – Там столько дури в твоем Мирном, ему что слону дробина все эти вялые распутинские потуги. Вот наоборот – это очень даже может быть. Но тут сами виноваты – что ж это они решили сиротинушку обидеть.
– Поди обидь ту сиротинушку, – буркнул боярин, предчувствуя новую головную боль.
Москва, территория особняка рода Распутиных
Александр Мирный
Ажурные
