Рыцарь Резервации. Том IV - Александр Артемов
Смерив Аки презрительным взглядом, он пробасил:
— Вы знаете, что вы ехали с работающим поворотником?
— Нет… — пискнула Аки. — А что это?
С из-под сидения послышалось шипение.
— Ой… В смысле, простите, — и она щелкнула по рычажку. Странный стук, который она слышала вот уже полчаса, стих.
— Давай сюда документы, японка. И без глупостей.
Руку жандарм держал на кобуре, а еще пялился на ее грудь. Аки так спешила, что даже не застегнула костюмчик, а под ним не было ничего кроме белья.
Покрывшись мурашками, она принялась искать свое приписное. Оно должно было быть в…
Где оно⁈
Глава 6
— Итак, Илья Тимофеевич, — сказала судья, стоило мне встать на место свидетеля. — Расскажите, как случилось, что от рук этой швали погибло более миллиарда человек?
Толпа передо мной заинтересованное затихла. У пары Метт в руках появился поп-корн.
— Никак, — сказал я. — Ибо она невиновна в гибели более миллиарда человек.
Тишина держалась еще каких-то три секунды, а затем толпа Метт вновь разразилась отчаянной бранью. Теперь они требовали моей крови.
— Тихо! — ударила судья молотком и крики затихли. — Правильно я понимаю, что вы сомневаетесь в подлинности имеющихся доказательств, Илья Тимофеевич?
— Конечно. Ибо будь доказательства подлинными, все пострадавшие давно лежали бы в могилах, а не присутствовали на заседании, — и я обвел рукой всех присутствующих. — Всем известно, что раз человека убили, воскреснуть он не может!
Толпа вновь приготовилась орать, но никто не смог вымолвить ни словечка. У всех на лицах застыло злобное замешательство.
— Поднимите руку те, кто действительно умер в результате неосторожных действий обвиняемой! — крикнул я.
Метты переглянулись. Спустя пару секунд вверх поднялась одна рука.
— Мне показалось, что я действительно умерла… — нерешительно сказала Метта. — Но…
— Ты же ожила, не так ли?
— Да… Но… Лежать с кучей дырок в теле так мерзко!
— Значит, обвинять мою подзащитную в убийствах вы не имеете права!
В толпе зашептались.
— Так постойте, свидетель! — замахала молоточком судья. — Какая еще подзащитная? Вы свидетель, вот и ведите себя как свидетель!
— Я требую, чтобы мне дали полномочия ее адвоката!
— Вы допрашиваетесь как свидетель! Вот закончим с допросом, тогда становитесь, кем хотите! Итак… Кхем-кхем, примерно час назад вы видели, как обвиняемая убивала… — и судья сверилась со списком. — Метту-59, Метту-3412, Метту-189078 и Метту-406?
— Нет. Я видел, как они стреляли друг в друга, а потом вставали как ни в чем не бывало. Это не может быть убийством, а лишь покушением на убийство, и вы это прекрасно знаете.
— Это к делу не относится! — крикнули из толпы. — Она злая, давайте сотрем ее!
— Сотрете, но только по закону, а не из произвола, — сказал я. — А раз у вас тут диктатура закона, то знайте, что Метта-59, Метта-3412, Метта-189078 и Метта-406 тоже покушались на жизнь Метты-1.
— Что⁈ — ахнули в толпе. — Это была самооборона!
— Ага, как же? — улыбнулся я. — Могу свидетельствовать, что как только я появился, на меня напали сразу две Метты, а потом явились еще трое, и тоже попытались меня…
Мои слова потонули в негодующих криках и стрельбе в потолок. Судья принялась лупить молотком, но толпу это никак не трогало.
— Не верите⁈ — крикнул я, силясь пересилить толпу. — Требую, чтобы запись об этом была предоставлена суду! Эй, 526-ая!
И я попытался найти в толпе знакомую кепочку. Хлоп! — и ее выдал розовый пузырь.
— Я требую вызвать в качестве свидетеля Метту-526! Только так мы узнаем истину!
— Нахрен истину! — закричали в толпе. — Это все провокация!
Вой, крики, стрельба и грохот молотка звучали еще пять минут, но в конце-концов толпа исторгла из себя упирающуюся 526-ую.
— У тебя же есть утренние записи? — спросил я.
— У меня?.. Да…
— Предательница! — крикнули и начали ее толкать в спину. — Позор! Позор! Вздерните эту сучку вместе с 1-ой!
— Порядок! Порядок в суде! 526-ая, давай сюда записи!
Ее вытолкали к судейской трибуне, и она, встав спиной к судье, включила свой планшет. На экране появился момент моего прибытия в дом.
— Ты… Илья… Ты убил ее⁈ Илья… Не думала, что ты заодно с НЕЙ! Как ты мог⁈
— Метта, какого…
— Умри, мразь!
На экране показали сначала мою схватку с одной Меттой, а затем и с той, что воскресла. Толпа загудела как свора шмелей. Когда мне удалось вырубить вторую Метту, запись закончилась.
Я же снова обратился к судье:
— Итак, из этой записи очевидно, что я стал жертвой немотивированного нападения двух обезумевших Метт. Посему я, как потерпевший, хочу предъявить им встречный иск. Где эти две негодяйки?
Толпа заколыхалась, и к трибуне вышли две Метты, красные как помидорки.
— Метта-404, Метта-666, как вы могли⁈ — охнула Метта-1, все еще пытающаяся сохранить равновесие на табуретке. — Нападать на хозяина!
— И не хозяин он после того, как вместе с тобой, сучка, убивал нас! — закричали дамы в ответ. — Столько раз во время этих ваших тренировок!
Я же повернулся к Метте-машинистке.
— Прошу занести в протокол, что на меня возводят клевету. Речь идет о тех случаях, когда против меня выступали так называемые ниндзя. А они всегда атаковали меня первыми, к тому же из засады и самым подлым образом. Мои действия были спровоцированы! Это была самооборона!
У судьи немедленно отвалилась челюсть, как и у всех присутствующих. Затем все повернулись к Метте-машинистке, а та, вжав голову в плечи, принялась заносить мою фразу в протокол.
Метта-судья заартачилась:
— Стой, нет…
— Да! — кивнул я машинистке. — Прошу запротоколировать, что после того, как я отнес Метту-404 и Метту-666 на постель, явились еще несколько Метт и попытались убить нас с Меттой-1. Их нам тоже пришлось убить, ибо иначе они бы убили нас. Их я тоже требую к ответу! 526-ая, покажи им запись!
Поджав губы, она снова потыкала свой планшет, и снова на экране показали драку.
— Она снова убивает наших сестер! — послышалось из динамиков. — Илья, и ты на ее стороне⁈ Убить обоих!!!
— Она убила нашу сестру! — закричали Метты из зала — Что мы еще должны были сделать⁈ Расцеловать их!
Тем временем на записи кричали:
— Илья, не сопротивляйся! Наша любовь спасет тебя от козней это сучки!
Метты тут же схватились за соломинку:
— Вон-вон, госпожа судья, слышали? Мы любим его и действовали из одной только чистой любви!
На экране же звенели мечи и лилась кровь. В толпе началось бурление. Кажется, среди этой революционной молодежи зрел раскол:
— Чего стоишь, выходи! Ты прыгала на него с мечом!
— А я-то чего⁈ Ты тоже прыгала, ты
