Фантастика 2026-83 - Алекса Франс
Первой моей мыслью было взять пятьдесят золотых и найти поганца, а потом засовывать ему в рот каждую монету. Но я сдержалась. Это потом можно будет поручить Энзо, он давно рвется нести справедливость и карать всех в округе. Я собралась с мыслями и посмотрела на Маркуса. По нему было заметно, что тот тоже не в восторге от Харроу, но и от того, как местный Мортон Крюк ведет дела.
— То есть, Харроу требовал с меня больше, что мог? — уточнила я.
— Именно, — кивнул он. — Но опять же, возможно, на бумаге было запечтлено только пятьдесят, так что доказать этого сейчас не представляется возможным.
— Но как-то можно доказать?
— Госпожа Софи, — устало протянул приказчик. — Только если вы готовы платить издержки, разбираться или… пройти через огонь во второй раз.
— О, нет, спасибо, — я прижала бумажку к груди. — То есть в любом случае Харроу сейчас не имеет права требовать с меня что-либо?
— Именно.
Я поджала губы и посмотрела на расписку. Треклятый Харроу… Я поднесла листок к пламени свечи, и бумага вспыхнула мгновенно, скручиваясь в черный пепел.
— Гори в аду, долг, — прошептала я. — Передавай привет Харроу, когда он туда попадет.
— И последнее, — Маркус положил руку на увесистый мешочек с золотом. — Компенсация за моральный ущерб и клевету. Сумма определена лордом Арчибальдом и взыскана с личных счетов господина Харроу.
Звон монет, когда он подвинул мешок ко мне, был слаще любой музыки. Я прикинула вес. Тут хватит и на ремонт крыши, и на продукты, и на зарплату парням… И, может быть, даже на новую одежду, которая не будет похожа на кондитерское изделие.
— Приятно иметь дело с законом, когда он работает на тебя, — усмехнулась я, накрывая мешок ладонью.
Маркус собрал свои бумаги, аккуратно завязал тесемки папки и встал. Я тоже попыталась встать, но корсет напомнил, что резкие движения пока мне недоступны.
— Госпожа Софи…
Его тон изменился. Исчезла та сухая, скрипучая интонация. Голос стал тише и… жестче.
Я насторожилась.
— Да, господин приказчик?
Он наклонился ко мне через стол, опираясь костяшками пальцев на столешницу. Он на секунду показался мне не простым бумагомарателем, а настоящим человеком.
— Вы выиграли сегодня. Это факт. Харроу — жадный дурак, который позволил эмоциям взять верх над расчетом. Но не обманывайтесь.
— В чем именно? — я перестала улыбаться.
— Вы победили Харроу, но… просто знайте, опасаться нужно не его, а тех, кто его направляет.
— Вы хотите сказать, что за ним кто-то стоит?
Маркус выпрямился, снова превращаясь в безупречного бюрократа.
— Я ничего не хочу сказать, госпожа Софи. Я лишь предупреждаю, даю вам факты, которые не подшиваются к делу. Вы привлекли внимание. Громкое внимание. А те, кто любит играть с огнем, часто забывают, что на свет летят не только мотыльки, но и хищники.
— Спасибо…
— Мой вам совет: потратьте это золото с умом, — он поправил манжеты камзола. — И, возможно, укрепите двери. Всего доброго.
Он развернулся на каблуках и вышел из трактира, оставив меня сидеть с открытым ртом и мешком золота, который вдруг показался мне очень тяжелым.
— Ну и жуть, — прокомментировала Фиона, свесившись с потолочной балки. — «Укрепите двери, хищники…». Прямо могильным холодом повеяло. Хотя, казалось бы, мне-то чего бояться?
Я медленно выдохнула, стряхивая с себя оцепенение. Маркус прав. Но об этом я подумаю завтра. Сегодня я жива, богата и свободна.
— Так! — я хлопнула ладонью по столу, заставляя близнецов вздрогнуть. — Хватит киснуть. У нас есть золото, у нас есть трактир, и у нас есть хозяйка, которая сейчас задохнется, если не снимет этот чертов корсет!
Я встала, чувствуя, как треклятая проволока впивается в ребра. Близнецы громко ахнули, а Чак радостно засмеялся.
И я поплелась наверх, в свою комнату, мечтая только об одном: надеть свои старые, растянутые, пахнущие лавандой штаны и рубашку. И пусть весь мир, со всеми его заговорами и столичными маслами, подождет до утра.
Снять с себя средневековое платье оказалось той еще задачкой. Я нервно пыталась его стянуть, порвать, разрезать, но оно крепко сидело на моей не такой уж и большой тушке. Фиона пыталась помогать, но от ее призрачных пальчиков толку не было. Она бросила это дело и лишь вздыхала, медленно кружа вокруг меня.
— Эх, а в мое время тут бегали служанки и помогали расшнуровывать корсет, пока я кушала очередное пирожное, что специально для меня заказывал мой покойный муж…
— Что ж служанки-то допустили, что у тебя на подоле платья пятна красуются? Откуда они, кстати, аристократка?..
— А все тебе расскажи… — насупилась Фиона и как-то поблекла. Но исчезать из поля зрения она явно не собиралась.
Когда последний шнурок наконец-то поддался и корсет с глухим стуком упал на пол, я издала звук, похожий на стон умирающего кита, которого наконец-то отпустили в свободное плавание. Мои ребра, кажется, даже щелкнули, возвращаясь в естественное положение. Я сделала глубокий вдох. Потом еще один. Боже, как мало нужно человеку для счастья — просто дышать полной грудью, не чувствуя себя сарделькой в шнурочках…
Избавившись от подъюбников, я с наслаждением пнула ненавистное персиковое облако в угол комнаты и натянула свои старые, растянутые на коленях штаны и льняную рубашку. Она была велика мне на два размера, пахла сыростью, но сейчас казалась лучше королевской мантии.
— Ну вот, — прокомментировала Фиона, зависнув у зеркала. — Опять превратилась в оборванку. А ведь могла бы стать леди… Надень юбку и под нее один из этих кружевных… Тогда твои бедра будут казаться еще более округлее… А бедра для леди — верный признак качества!
— Леди хочет есть, — отрезала я. — А ее бедра — сесть на стул и больше не шевелиться!.
Я спустилась вниз. В зале стояла тишина, а на столах не было грязной посуды. Наверное, близнецы с Чаком убрались, перед тем как куда-то уйти…
Я решила наконец-то дать себе вздохнуть, хоть на секунду. Шла третья неделя моего пребывания здесь, а мне так и не удалось просто побыть в тишине, смотря в стену и не думая ни о чем. Обычно я брала книжку и отправлялась в другой мир, наблюдая за персонажами. Это позволяло перезагрузить голову, дать себе возможность отдохнуть. Кто-то
