Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников
— Дитя, ты уже не первый день бродишь вокруг, — со спокойной доброжелательностью произнёс он, глубокие морщины у его глаз, говорили, что это лицо привыкло улыбаться, а у рта, что улыбка его, чаще бывала горькой. Жрец смотрел спокойным взглядом уверенного в своей правоте человека, был не молод и, наверное, этим притупил моё внимание. — Оставь своего зверя у порога, — доброжелательно произнёс он, — волку не место в доме Вораса.
И я послушалась. Кивнула Дайшару на порог жестом велела ему подождать, а сама направилась внутрь храма. Это был самый большой храм, стоявший на самой вершине, здесь было полно народа, и я не ожидала подвоха ни от Вораса, ни от его служителей. Моё воспитание на спокойной Земле вновь подвело меня и за благопристойной внешностью своего провожатого я не ощутила опасности.
Жрец вёл меня вдоль стен храма, что в отличие от храмов Форагоса и Дагоса, где стены меняли цвет от тёмного у пола, до совсем белого к потолку, были испещрены разноцветными фресками и жрец показывал рукой на наиболее интересные. Я увлеклась, засмотрелась и пропустила момент, когда мой провожатый схватил меня за руку и приложил её к вмурованному в стену камню. Алтарь стоял в противоположной стороне, и я не ожидала подвоха, но именно здесь, в дальнем углу в стену был вмурован ещё один камень Вораса и от прикосновения он полыхнул, осветив яркой вспышкой весь храм, а пока народ жмурился и оглядывал пространство, меня уже втолкнули в тёмный коридор.
Страх сжал сердце, колени дрожали. В полумраке одинаковых коридоров невозможно было запомнить дорогу назад. Жрец тащил меня все дальше от храма по внутренним лестницам и переходам.
В храм только один вход? Ха-ха три раза. Этот, по крайней мере, был снабжён не только дополнительным камнем Вораса, к которому заставили прикоснуться меня, тестируя уровень силы кашасеры, но и скрытым ходом, выводившем служителей в путанный лабиринт. Первый из коридоров, явно был встроен в рукотворную галерею, что я приметила ещё снаружи, он соединял главный храм со стоявшим поодаль зданием. Построенное из серого камня оно не привлекало к себе внимания ни размерами, ни сложностью архитектуры, но то, что к нему идёт крытая, с резными арками галерея должно было натолкнулся меня на мысль, что не такое оно и простое, это странное здание...
Когда жрец втолкнул меня в комнату, я была рада уже тому, что мы наконец-то пришли. Сбитые, о невидимые в полутьме ступени, пальцы ног невыносимо болели, кровоточили колени — каменный пол оказался неровным и жёстким, а жрец не стеснялся применять силу, когда я спотыкалась и падала.
Десятки голов повернулись в нашу сторону, десятки глаз проводили мой короткий полет от двери до резко приблизившегося пола, а потом с тоской проследили за закрывающейся створкой двери.
Меня окружили женщины, девушки и юные, едва вошедшие в осознанный возраст девчонки-кашасеры, никому здесь не было больше тридцати. Я вздрогнула, вспомнив жмущихся к ступеням храма в Дагосе изможденных кашасер, с исчерпанным резервом, сухими руками и пустыми глазами жертв.
Женщины здесь были живы, однако только в самых молодых ещё чувствовалась энергия, золотистое сияние магии, к которой я уже привыкла и почти не обращала внимания, в остальных я видела лишь облезшую позолоту.
— И откуда такая, — послышался голос из глубины комнаты. Она шла, и другие расступались, некоторые подобострастно улыбались, другие просто не хотели связываться, губы девушки искривились в презрительной гримасе. Я знала такой тип, этакая принцесса, почти в каждой группе института или в каждом классе старшей школы была такая, обычно стервозная и мстительная дрянь со шлейфом из прилипал и подобострастных дур. И вот такая сейчас шла ко мне, явно рассчитывая надавить на новенькую авторитетом. — Фу, — скривилась она, глядя на мою одежду и брезгливо касаясь края завязанного на голове платка, именно он скрывал окрашенные, но все равно не похожие на других волосы. Рай не доверил маскировку магии считая, что в храмах, которые мне придётся посещать она исчезнет, а химическим и органическим красителям не верил, справедливо рассудив, что они ненадолго, поэтому мои волосы были покрашены чем-то вроде ореховых корок, а потом скрыты магией, ну что поделать если все жители Шараны темноволосы и краситься здесь не принято. Девица же тянула руки именно к платку, укрывавшему голову тюрбаном, благо женщины хорхи носили именно такие. Я опасливо отстранилась, была бы я дома или хотя бы могла говорить, то дала бы отпор этой самодовольной дряни, а в том, что это дрянь, я была уверена. Но необходимость молчать заставила меня принять другую тактику. Опустив глаза, я попятилась, вызвав этим усмешки прихлебательниц местной «прынцессы», сквозь опущенные ресницы, я наблюдала, как она обходит меня вокруг, прекратив попытки прикоснуться и брезгливо морща нос.
— И откуда тебя только вытащили, — продолжала она, — в таких-то тряпках.
Я улыбнулась в душе, женщины, мы такие женщины, даже будучи бесправными «батарейками» мы заботимся о внешности и непривычный им наряд хорхов тут же стал поводом к нападкам на новенькую, впрочем, будь я одета как все, она бы нашла другой, эта девушка явно считала себя здесь главной и сейчас пыталась задавить новенькую авторитетом.
— Так откуда ты? — подала голос другая женщина, гораздо старше и спокойней. — Как тебя зовут?
Я не стала испытывать их терпение и жестами постаралась показать, что не могу говорить. Как ни странно, но меня поняли.
— Немая? — я сделала подтверждающий жест, старательно кивая во все стороны, изо всех сил стараясь имитировать затравленный взгляд, тогда как сама осматривала помещение. Комната была большой, темной, с тяжелым спертым воздухом характерным для всех подвальных помещений, и вся она была заставлена узкими, покрытыми темными покрывалами топчанами.
— Эй, немая, — послышалось откуда-то сбоку, я повернулась. — Вот твое место. — Одна из девушек показывала мне на свободный топчан, стоявший почти у самой двери. Я осторожно приблизилась, девушки потеряли ко мне интерес, я не могла рассказать им ничего нового, а сама по себе я их не интересовала. Присев на краешек, я осмотрелась еще раз, уже спокойно. Девушки разошлись по своим кроватям и занимались каждая своим делом: кто-то шил, при неверном свете свечи, что чадила, выжигая и без того спертый воздух; кто-то спал; некоторые болтали в углу;
