"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

— И вы собираетесь пытать ее! Дайте хотя бы истечь сроку ультиматума!

— Мой благородный Риллен, за это время стратегическая ситуация может измениться, и ее информация устареет. И вообще, бросьте вы жалеть всякую шваль. Вспомните лучше, что вытворяли со своими пленницами бунтовщики.

— Я пытался этому воспрепятствовать.

— И у вас ничего не вышло. Я знаю — и вы мне не раз подтверждали — что в вашу эпоху были популярны всякие гуманистические теории об изначально добром и хорошем начале в человеке. И к чему это привело? К мировым войнам с миллионами жертв, к торжеству режимов, в сравнении с которыми Священный Трибунал — это невинные овечки, а в конце концов — сами знаете… Нет, Риллен, люди в массе своей — это скоты, и иного отношения не заслуживают. Не хотите присутствовать на допросе?

Я вспомнил окровавленную тушу на башне Тарленга и содрогнулся.

— Да я понимаю, что не хотите. Это довольно не… как это называли в Проклятом Веке?… неэстетичное зрелище. А вот мне придется — информация может быть слишком важной. Допрос, небось, затянется… опять почти всю ночь не спать… а завтра выступать рано… Я вам завидую, Риллен — насколько ваша жизнь проще моей!

21

Армия выступила в путь, не дожидаясь возвращения гонцов, посланных с ультиматумом; думаю, герцог и не надеялся, что Роррен отпустит их живыми. Однако они вернулись; мы встретили их в дороге. По словам посланцев, удар для Роррена действительно оказался сильным, и несколько секунд после оглашения ультиматума они готовились к смерти. Но вождь повстанцев овладел собой и велел обращаться с парламентерами со всем должным почтением. Ультиматум не оставлял ему времени на раздумья — он должен был решать практически сразу. Роррен обещал оставить все еще занимаемые им крепости и просил взамен позволить его людям переправиться через Делерру, поскольку остатки его армии не представляют уже опасности для герцога. В обмен на свободу Нэленды Талл и помилование для тех мятежников, которые сложат оружие, Роррен обещал сдаться в плен герцогу.

Элдред презрительно усмехнулся.

— Типичное для кандидатов в герои позерство. Он прекрасно знает, что не может рассчитывать на мое великодушие. Вместе с тем не в моих интересах казнить тех, кто сдается добровольно; я должен побеждать в открытом бою. Нам надо настигнуть их прежде, чем они сумеют переправиться через реку.

На другой день мы подошли к стенам Тондерга, бывшего в последнюю неделю ставкой Роррена. Великолепную крепость никто не охранял. Все ворота были открыты. На стенах висело более сотни трупов: как обычно в агонизирующей армии, вешали особенно много дезертиров и изменников. Делегация дрожавших от страха горожан встречала герцога. Элдред раздраженно отмахнулся от их униженных просьб пощадить мирных жителей, не имеющих отношения к мятежникам, и принялся расспрашивать о подробностях оставления города бунтовщиками. Оказалось, что в Тондерге Роррен оставил довольно мощный, по теперешним масштабам его сил, гарнизон, который должен был любой ценой задержать продвижение герцогских войск в случае, если предложения Роррена не будут приняты. Однако при первых вестях о подходе нашей армии гарнизон разбежался. В городе действительно не осталось никого, кроме мирных жителей, которые равно боялись и повстанцев, и герцога. На сей раз их страхи оказались напрасными — герцогу не в чем было их винить.

В течение еще трех дней мы не встречали никакого сопротивления. Остатки мятежной армии таяли практически с каждым часом. К нам являлось много местных жителей, группами и одиночку; это были охотники за разбежавшимися и отставшими мятежниками, они приносили отрубленные головы и приводили связанных пленных. Элдред велел платить им за это.

— Но где у вас гарантии, что это действительно головы мятежников, а не законопослушных граждан? — попытался возмутиться я.

— Никакой гарантии. Половина этих охотников — отъявленные разбойники, но мне приходится поощрять подобное верноподданническое рвение; к тому же мы далеко за пределами Раттельбера, — ответил герцог тоном, не терпящим возражений.

В Дартленге, последнем крупном городе на пути к Делерре, нас ожидало сопротивление. На подошедших к стенам солдат посыпались стрелы. Прикрываясь щитами, солдаты подвели к двум городским воротам тараны. После первых же ударов стрельба со стен прекратилась. Затем распахнулись главные ворота. Войдя в город, мы увидели его защитников — их было несколько сотен, и они стояли на коленях вдоль главной улицы, надеясь на пощаду. Герцог велел повесить каждого пятого, а остальных помиловать, и они криками прославляли его великодушие.

На другой день мы вышли к Делерре. Погода благоприятствовала Элдреду: несмотря на мороз, из-за позднего наступления зимы и случавшихся оттепелей широкая река замерзла не полностью, на середине ее лед разрывали полыньи и трещины, так что переправа по льду была чрезвычайно рискованным делом. Мосты к северо-западу контролировали королевские части, а ближайшие мосты к юго-востоку были заблаговременно разрушены летучими отрядами герцога. На берегу Делерры и состоялась последняя битва.

Около полутора тысяч деморализованных, голодных и обмороженных людей

— вот все, что осталось от некогда грозной армии Роррена, угрожавшей всему Корринвальдскому королевству. Они брели вдоль берега в поисках места для переправы, без всякого порядка, растянувшись длинной колонной, когда на них налетели герцогские кавалеристы. Некоторые мятежники пытались сражаться и были быстро изрублены; многие бросились бежать по льду к другому берегу и нашли смерть в ледяной воде или были убиты стрелами; остальные, что-то около семи сотен, побросали оружие и были взяты в плен. Но среди них не оказалось ни Роррена, ни его основных сподвижников; как выяснилось, предводители восстания ночью тайно покинули лагерь, бросив на произвол судьбы последних сохранивших им верность соратников.

Герцог был крайне раздосадован; он принял решительные меры для поиска беглецов, опасаясь не столько того, что они избегнут наказания, сколько того, что честь их поимки достанется людям короля. Как оказалось, опасения его были вполне обоснованы: мятежники перебрались через реку и двигались на север. Их небольшой, около трех дюжин, отряд, соблюдая достаточную осторожность, мог ускользнуть не только от немногочисленных разъездов герцога по ту сторону реки, но и от преграждавших путь в северные области королевских частей. Однако мятежники уже сами не верили в возможность спасения. На первом же ночном привале ближайшие соратники Роррена набросились на него и связали; некоторые офицеры пытались защитить своего предводителя и были убиты. Наутро ренегаты выдали Роррена первому же правительственному отряду — это оказался разъезд герцога, почти вдвое уступавший им по численности. Командир разъезда, оценив соотношение сил, оказал мятежникам