Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников
Путь до Петербурга занял всего десять дней. На Днепре ещё стояла большая вода, поэтому пороги пока что были проходимы, так что бывшему майору не пришлось трястись в коляске по проложенному вдоль реки просёлку – паровой катер специальной постройки с минимальной осадкой за сутки вполне нормально преодолел все девять порогов и несколько десятков каменных гряд, доставив бывшего майора до Екатеринослава. А дальше он пересел на нормальный пароход, который всего за неделю преодолел тысячу с лишним вёрст до самого Смоленска, сделав по пути остановку в Киеве на пару дней, для того чтобы нанести визит киевскому губернатору Фёдору Лукичу Переверзеву. Связями с высшим чиновничеством Данька не пренебрегал ещё со времён строительства Горнозаводской железной дороги на Урале. И не зря – эвон как тот же Воронцов помог им с размещением толпы переселенцев. Да и конфликт с местными производителями чугунной утвари именно им был благосклонно спущен на тормозах. Так что тезис о том, что если хочешь снизить издержки – с местной властью надобно дружить, он воплощал в жизнь весьма последовательно… Ну а от Смоленска Данька путешествовал уже с комфортом. Ветка железной дороги от Москвы в западном направлении уже дотянулась до этого города, так что от Смоленска до Москвы он добрался менее чем за сутки.
В Москве Даниилу тоже пришлось задержаться. Потому что в древней столице в эти дни торжественно открывали первую линию конки… Самая первая, что была построена в Петербурге как подарок городу на их с Евой Авророй свадьбу, в прошлом году была серьёзно реконструирована и к настоящему моменту превратилась в кольцо… то есть, если быть более точным – в треугольник, с вершинами в виде Зимнего дворца, а также Гатчинского и пока ещё строящегося Московского вокзалов. Последний строился там же, где и в той истории, которую здесь помнил только бывший майор – в самом конце Невского проспекта… Так что теперь вагоны конки, ставшей двухпутной, ходили по кругу.
Именно эту линию и взяла в качестве основы проекта собственной конки Московская шестигласная дума. Правда, в плане построенная линия представляла из себя не треугольник, а, скорее, трапецию. Первая линия Московской конки начиналась от Санкт-Петербургского вокзала, расположенного неподалёку от Сухаревой башни, далее шла к собору Покрова Пресвятой Богородицы, что на рву, который бывший майор до недавнего времени считал Собором Василия Блаженного, но, как выяснилось, подобное название носил всего лишь один из приделов… далее до построенной ещё во времена Петра городской ратуши, которая размещалась на месте Исторического музея, после чего уходила к всё ещё строящемуся Белорусскому вокзалу. Вернее, официально он назывался Смоленским, но после того как Данька несколько раз, по прошлой привычке, обозвал его Белорусским, все стали употреблять именно это название… Ну а от Белорусского вокзала линия конки прямо по уютным садам Садового кольца возвращалась обратно к Санкт-Петербургскому вокзалу, замыкая полный круг. Так что не поприсутствовать на открытии, а затем и на праздничном банкете Данька себе позволить не мог. Всё по тем же причинам – с местной властью надо дружить… Ну и знакомцев у него в Москве также было немало. Как их не уважить?
До Питера Данька добрался в своём собственном салон-вагоне… то есть числился-то он императорским, но пользовался им по большей части именно Данька. Так что выспаться после банкета удалось нормально. Что оказалось очень кстати. Потому что посыльный из Зимнего встретил его прямо на вокзале.
– Господин граф! Государь ждёт!
Николай был в своём кабинете, в который Даниила пригласили сразу же, едва он появился в императорской приёмной. Под завистливые взгляды толпившихся в ней придворных.
– Вот что, Данька, – с ходу начал он, едва только бывший майор присел. – Придётся тебе принимать министерство.
– Какое? – нахмурился Даниил. Хотя вопрос был явно риторический.
– А что – есть варианты? – хмыкнул Николай. – Путей сообщения, конечно. Всё одно три четверти их бюджета твои железные дороги забирают.
– А фон Толя куда?
Николай посмурнел.
– Карл Фёдорович согласился отправиться в Калифорнию. – Он вздохнул. – Алексей Андреевич, конечно, молодец – великое дело провернул! Калифорния теперь официально наша.
– Это как это? – удивился Данька. Он прекрасно знал, что Мексика напрочь отказывалась признавать те земли за Российской империей и даже рассматривать вопрос компенсации. И вдруг такое заявление!
– Да у них там замятня с одной их провинцией случилась – с Техасом. Туда за последние годы много народу с Северо-Американских Соединенных Штатов набежало – а ты лучше меня знаешь, что за народец там собрался… сам же рассказывал. Вот они и тут подлость замыслили – захотели отделиться. А мексиканцы сами с ней справиться не смогли. Ну и обратились к Аракчееву за помощью… а тот не отказал, но поставил условием этой помощи признание Калифорнии за Российской империей. А мексиканцы подумали-подумали – да и согласились.
– Почему?
– Да кто знает? – пожал плечами император. – Может, до них дошло, что ежели они даже Техас, который под боком, удержать в одиночку не могут, то про Калифорнию, которая от их столицы считай в два с половиной раза дальше, чем Техас, – и цепляться не стоит… А может, Аракчеев те тридцать тысяч гиней в дело пустил и подкупил кого из их чиновников, чтобы те на нужное решение Санта-Анну уговорили. Сам же знаешь, демократия – это в первую очередь про деньги.
– И что? – несколько заторможенно отозвался Даниил. Он как-то всегда был уверен, что Техас – это США, тут он, оказывается – часть Мексики…
– А то, что у нас теперь контры с североамериканцами. Аракчеев отправил на помощь мексиканцам казаков и артиллерию, ну они и показали «свободным фермерам и скотоводам», что такое настоящая армия… А те теперь обижаются, – Николай вздохнул. – Так что нужно срочно обороноспособность Калифорнии повышать. Для чего дополнительные войска туда отправлять. Да и Аракчееву замена нужна
