Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников
Мы спокойно прошествовали через караулку и, спотыкаясь на каждом шагу, выползли из темной кишки лестниц. Галерея встретила нас тишиной и безлюдьем, что было нам только на руку, и виконт как местный житель повел нас коридорами для слуг, короткими переходами и странными скрытыми портьерами дверями, чтобы через минут пятнадцать распахнуть перед нами двери наших покоев, в которые мы проникли, так никого и не встретив.
***Дагос. Лаиша***
— Вечером ко мне в келью ввалились трое: воин и два жреца.
Верховный держался отстраненно, даже не подходил близко, но эти двое направились прямо к моему жесткому ложу, где я сидела. Нож оказался в руке прежде, чем я подумала о нем, но в этот раз разговоры не велись. Они пришли за силой и намерены взять ее любой ценой. В их глазах я прочитала приговор и тоже не стала ждать или предупреждать. Младший жрец подошел ко мне первым, опередив воина на пару шагов, и стоило ему протянуть ко мне руки, как я ударила изо всех сил, сразу в грудь, с твердым намерением убить и едва успела выхватить свое оружие из падающего тела, но воспользоваться им повторно уже не смогла…
Лаиша замолчала, повторно переживая свою боль и унижение…
— Он был не просто воином, — продолжила она. — Воин-маг или просто маг, не знаю, но ему хватило всего мгновения, чтобы я перестала ощущать свое тело. Я все видела, но сопротивляться могла с трудом. Чувствовала себя мухой в меду — тело стало медленным и неуклюжим, я едва смогла поднять руку. Но даже тогда я ударила его, однако моя медлительность была плохим помощником, и удар прошел мимо цели. А он… О! Он сильно удивился… — выдохнула она.
— Еще бы! — уважительно произнес Лей. — Заклятье твердой воды, именно так оно называется, могут сбросить только обученные маги. Сопротивляться почти бесполезно…
— Поэтому они решили перевести меня из кельи в камеру, — кивнула девушка. — Тот маг сказал, что у меня сильная сопротивляемость и надо в первую очередь сломить волю… — она всхлипнула, но потом вздернула подбородок и продолжила рассказ: — Вызвали из-за двери еще одного, и тот взвалил меня на плечо и понес в казематы. Шли долго. Воин-маг впереди проверял дорогу и не позволял посторонним увидеть меня, потом бугай, что тащил мое тело, а следом верховный жрец. Почему ему так важно было идти с нами, не знаю, но он не отставал ни на шаг. Пройдя по галерее, соединяющему королевский дворец с храмом, мы нырнули в лабиринт коридоров и вскоре стали спускаться. Я все видела, ощущала, понимала, но не могла пошевелиться. Я тщетно пыталась дернуть ногой или рукой, собирая оставшиеся силы, но все было бесполезно… Вот таким беспомощным кулем меня и принесли в тюремный подвал. Там было тихо, даже шаги звучали как-то приглушенно. Меня внесли в камеру и надели цепи, — она машинально потерла запястья, где еще видны были следы кандалов, несмотря на залечивающую магию Лея.
— Ты можешь не рассказывать, — я осторожно коснулась ее плеча, но она так резко дернулась, испугавшись, что я отодвинулась, боясь еще больше навредить.
— Нет, — она сцепила руки в замок и напряглась, — я должна рассказать это один раз, иначе не избавлюсь от пережитого кошмара, — и продолжила рассказ, который мне было даже слушать страшно… — Они надели цепи, концы которых были продеты в кольца: два в потолке, два в стенах и растянули меня на стене, я не могла даже пошевелиться. Мои ноги раздвинули и я стояла, опираясь только на носочки, а руки почти вывернуло из суставов — настолько сильно они натянули цепи… И тогда, — Лаиша опустила голову, больше не в силах смотреть на нас, —тогда жрец спустил штаны и разрезал платье снизу, открыв доступ к… — она замолчала, но потом продолжила, с трудом выталкивая из себя слова и давясь слезами. — Он разрезал белье и отшвырнул его, обкорнал платье, чтобы не мешало, и… и он взял меня, как кашасеру, только ему пришлось это делать спереди, глядя мне в глаза… А второй стоял у него за плечом, стоял и наблюдал. А потом… Потом что-то сияющее выплеснулось на жреца, и хлынула кровь. Жрец отодвинулся. Помню, он сначала улыбнулся и как будто мгновенно помолодел, а потом так брезгливо поморщился и сказал:
— Руан, откуда столько крови?
Тот только пожал плечами.
— Девственница!
— Значит, Руан, — сквозь зубы процедил Лей, ни к кому не обращаясь.
— Очнулась я, — продолжила девушка, — на тюремных нарах. Цепи сняли. Но дверь была заперта. Когда я услышала голоса, то подкралась к решетке, а, увидев графа то во мне загорелась надежда… — она всхлипнула, с обожанием глядя на Рая.
— Сколько времени ты там провела? — я задавала вопросы, а сама костенела от ужаса.
Девушка всего шестнадцати лет от роду, ну ладно, почти семнадцати, но сотворить с ребенком такое… Сама я ненамного старше, но мне было дико, дико и страшно. Лей тоже проникся жуткой историей нашей «гостьи». Только Рай был мрачен, и я видела, совсем не склонен сочувствовать ей.
— Три дня, но могу ошибиться. Какой сегодня день? — Лей назвал. Честное слово, я так и не разобралась с местным календарем, — значит, через два дня мое совершеннолетие. Завтра должен был состояться обряд, — и она замолчала, потому что его не будет. Если кашасеру берут любой, то женщину, подвергшуюся насилию, даже очень высокого рода, даже с избытком силы, которую она может подарить мужчине, через обряд не возьмет уже никто… Теперь ее участь быть игрушкой в руках мужчин — кашасерой, ибо графу родовая честь и родня не позволят пройти через обряд с обесчещенной девушкой. Даже золото, что отец обещал дать в приданое, не заставит Шайгуна смириться с этим.
***Дагос. Немногим позднее***
— Надо как-то вывести ее из дворца, — задумчиво
