Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк
- Я тоже вас видела, господине… - напряженная до того девчонка вдруг улыбнулась – ровно солнышко средь хмурого дня выглянуло! - А вы в платье этом совсем на полковника непохожи… ой!
- Я старался, чтоб не узнали… Так что ты хотела сказать?
- Мы с Корнеем – переветники и свейские шпиены! – понизив голос, со всей серьезностью произнесла Катерина, просто швырнула, извергла из себя признание, словно бы бросилась с головой в холодный и глубокий омут. Даже всхлипнула от волнения.
- Хорошо, - похвалил Андрей. – Хорошо, говорю, что призналась. Очень даже вовремя. А что ж Корнейко-то твой молчком да тишком? Кишка тонка?
- Он сегодня хотел, я цельную ночь его настропаливала, - девчонка, вздохнув, подтянула коленки к груди, обняла руками, голову опустила.
Потом резко вскинула:
- Он и раньше хотел, но боялся. Не за себя, за меня боялся! Эти свеи… страшные люди. Они… они за всеми следят, все могут, все…
Катерина снова всхлипнула, узкие плечики ее задрожали.
- Да не реви ты, - поспешно успокоил Громов. – Толком расскажи – что за свеи? Как выглядели? Часто ли с ним встречаетесь?
- Они ко мне пристали, у Акулина Пагольского, у корчмы, на Большой Проезжей, - дева утерла слезы. – Двое… Я за пирогами пошла, а они схватили, нож к горлу приставили…
Затащили в кусты, связали… я уж думала… Ничего. Потом развязали. А уж после Корнейко мне все рассказал.
- Так что за люди-то? – Андрей нетерпеливо покусал ус. – Как зовут, как выглядели?
- Как зовут – не знаю, - задумчиво протянула девчонка. – А выглядели… толком-то я их и не рассмотрела, испугалась очень. Помню только, один – кривоногий, а у второго на щеке шрам. Такой, белесый… Вот так, - Катерина провела пальцем пол левой щеке.
Сняв шляпу, Громов пригладил волосы:
- Ну-ну. Значит, мы с вами так сделаем: живите, как жили. Только все сведения… Впрочем, я об том с Корнеем переговорю. Сегодня же!
Писарь постучался сразу же, едва только Громов, кивнув подчиненным, вошел в кабинет:
- Разрешите, господин полковник.
- Входи, Корней! Ну! Что мнешься?
- Я хотел сказать… признаться хотел…
- Ну, давай, давай… Я слушаю!
Выслушав исповедь предателя, Андрей покусал губу, в задумчивости глядя на поникшего головою писаря. Интересно – а если б невеста его не «настропалила» - признался бы? Или так и оставался бы в соглядатаях свейских? Но, что гадать, когда надо действовать, используя весьма кстати подвернувшийся ход.
- Вот что Корней. Вину свою страшную загладить хочешь?
- Да я, господин полковник… - всхлипнув, юноша упала на колени. – Я… что хошь…
Громов посмотрел на него со всей строгостью и тихо приказал:
- Встань. Сядь, вон, на лавку, и внимательно слушай… Когда у тебя со шпиенами встреча?
- В пятницу… - писарь моргнул. – Ну, завтра уже.
- Отличено, отлично! – встав, полковник заходил по кабинету, азартно потирая руки. - Передашь своим хозяевам следующее – на их обоз, что по новгородскому тракту пойдет, засаду будет устроена. Про ту засаду ты не у меня узнал, а через верного своего – своего! – человека – Апраксы-карела. Апракса, мол, давно злобу на всех затаил, за бедность свою да никчемность рассчитаться хочет. Да и в медных крицах толк знает… О том у Пагольского в кабаке потрепись… да так, что б сам Акулин слышал. Понял меня?
- Понял, господин полковник!
- А раз понял, так сиднем-то не сиди! С Богом!
Глава 11
Глава 11
Июнь 1708 г. Тихвинский посад и округа
Скит
На холме, на косогоре, видная еще издали, сверкала золоченым крестом рубленная из крепких бревен одноглавая церковь, за которой, среди можжевельника, сосен и верб, виднелись несколько курных, крытых серебристой дранкою, изб да огороженное камнями кладбище.
- Погост Больше-Шугозерский, - выглянув из-за сосны, шепотом пояснила Ешка. – То моя Родина… а теперь – и ваша.
Свернув глазищами, стряхнула с рыжей шевелюры иголки, ухмыльнулась:
- Теперь недалече идти.
- Еша, - спросил самый смелый, Егорка – А мы так и пойдем – лесом? Может, лучше по тракту?
- Можно и по тракту, - девчонка поправив висевший на самодельной перевязи пистоль, оружие дорогое, элитное. – Токмо там братцы мои, нелюди, шалят с ножичками да кистеньками. Заметят – всех в раз перебьют.
- Так у нас же пистоли! – выкрикнул востроглазый Микитка. – Мы ж их…
Рыжая Евфрпосинья хмыкнула:
- Пистоли! Стреляешь-то ты как?
Парнишка стыдливо опустил голову, и Ешка тут же дала ему леща – несильно, шутя:
- Ну, вот – то-то же. Вот что, парни – нам моих братовьев, сук поганых, валить, как скотину надоть! Всем разом, и без пощады – намертво! Иначе – они нас. Потому лесом пойдем, таиться будем.
- А если, на охотника какого нарвемся?
- Охотники здесь – весяне одни, братцев на дух не жалуют. Главное, на купцов не нарваться – потому-то по тракту и не пойдем. Иль вы что – от вольной-то жизни устали?
Девушка обвела насмешливым взглядом притихших ребят – темно-русого Егоршу,
приятелей его – Кольшу с Микиткой, белоголовых Ермила с Кузякою. Да-а… то еще воинство! И что с того, что у каждого по пистолю, да пуль, да пороха запасец изрядный, когда сами-то по себе – от горшка два вершка? Один Егорша еще так, постарше других, покрепче, остальные-то… Им в салочик еще бы играть. Ничего! Вырастут!
- Егорша, как спина-то? – вдруг поинтересовалась Ешка. – Не болит.
Парнишка вскинуло глаза, отозвался звонко, с улыбкою радостной:
- Не болит почти. Все твоими заботами, Еша.
- Тсс! – девушка провела пальцем по егоркиным губам, с удовольствием ловя на себя восхищенный взгляд отрока. – Не кричи так, Егор. Лес – он шума не любит. Ну, что отдохнули?
- Отдохнули, ага. Еще бы поесть бы…
- Скоро поедите, - серьезно пообещала Ешка. - Ну, а пока – пошли. Да смотрите у меня, не отставайте.
Все шестеро углубились в лес, что тянулся по берегам неширокого, вытянутого в длину, озера: ближе к воде сосны не очень росли – болотица – больше рябины, чернотал, вербы. Ну и камыши – куда же от них деваться?
- Эвон, Еша, лодка, – догнав девчонку, Егор ухватил ее за руку. – Вон там,
