Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников
Ребит кивнул:
— И поэтому тоже. А ещё потому, что при частых прыжках через спейс, которые вы имели удовольствие наблюдать, генераторы щитов идут вразнос — мы полагаем, из-за того, что щит постоянно перемещается туда-сюда в пространстве, то на фиксированное расстояние от обшивки, то на неизвестное. Они не ломаются в привычном понимании этого слова, просто они начинают генерировать нестабильное поле, которое может принять любую форму. В том числе и форму плоскости, проходящей точно по осевой линии корабля.
Ребит произнёс это простым и спокойным голосом, но на самом деле описанная ситуация была бы, без преувеличений, страшная. Щит, появившийся в такой форме и в таком месте, просто рассёк бы корабль ровно пополам быстрее и ровнее, чем самая большая бригада самых опытных врекеров. И стало бы вместо одного целого корабля две половинки. Обе мёртвые.
Неплохо, если это произойдёт с кораблями вторженцев — считай, сами себя выпилили, — но шансов на это объективно нет. Не знаю, сколько именно прыжков через спейс за единицу времени у потеряшек считается как «часто», но вряд ли это «один». А значит, нам следует рассчитывать максимум на то, что корабли лишились своих щитов и всё, что у них осталось — броня обшивки.
Если она вообще есть у всех этих кораблей.
— Итак, у них нет радаров и щитов, — задумчиво резюмировал капитан. — Но нам-то что с этого? У нас тоже нет радаров и щитов! Мы точно в таком же положении, как и они! Я бы ещё понял, если бы мы могли хотя бы стрелять, но наши системы наведения точно так же слепы, как и их!
— Это верно, — согласился я. — Но у нас есть кое-какое преимущество. Мы-то можем стрелять и в ручном режиме, не пользуясь системами наведения.
— Точно! — заорал Кайто, и аж подпрыгнул от нетерпения. — Мы… В смысле, я! Я сбивал антиматериальную торпеду в ручном режиме!
— Верно, об этом я не подумал, — спокойно признался капитан. — Но знаете, почему не подумал? Потому что даже представить себе не мог, что мы атакуем целый звёздный флот одним лишь нашим корабликом. Две двухсотки — это что вообще против такой силы? Мы их ковырять будем до второго Большого Взрыва! А если вдруг — ну вдруг! — что-то пойдёт не так, мы что будем делать? Нас банально могут зажать между двумя кораблями и раздавить в лепёшку! У нас-то щита тоже нет!
— Действительно, всё это — серьёзные факты, — согласился я. — И я признаю, что идея атаковать такое количество боевых кораблей на «Барракуде» — далека от гениальности, какие бы преимущества мы не имели перед противником.
— Но-о-о? — довольно протянула Пиявка, стрельнув в меня глазками.
— Но у нас есть не только «Барракуда»! — улыбнулся я, и повернулся к Ребиту. — Говоришь, «Небула» осталась точно в том же состоянии, в котором сюда попала? Никаких модернизаций?
— Никаких модернизаций, — подтвердил он.
— Но вы способны ей управлять?
— Безусловно! — улыбнулся он. — И управлять, и вести огонь, и бороться за живучесть, если понадобится. «Небула» несёт полный боекомплект и готова ко всему тому, к чему её готовил капитан.
— Ну что ж, тогда дадим флагману Джонни Нейтроника то, к чему её готовил капитан, — улыбнулся я. — «Небула» пропала, сражаясь с целым флотом Администрации. Так пусть же теперь пропадёт целый флот Администрации, сражаясь с «Небулой»!
Глава 20
Честно говоря, даже представить себе сложно, что в космосе сейчас может существовать хоть один человек, который действительно, не на словах, а на деле, не в теории, а на практике, способен управлять кораблём возрастом в несколько веков. Тем более, если это — единственный в своём роде корабль, аналогов которому нет и никогда не было. Тем более, если этот корабль пропал много лет назад и само его существование давно уже встало под большой такой вопрос.
Но с другой стороны — а справедливо ли вообще говорить, что мы до сих пор находимся в космосе?
Что мы вообще где-то находимся? Что существуем для всех тех и всего того, к чему привыкли?
Ответы на эти вопросы так же далеки и неочевидны, как и само понимание того, как и почему существует хардспейс. Но одно можно сказать с уверенностью — «потеряшки» своё дело знали хорошо. Одна короткая команда от Ребита — и они разбежались по рабочим постам, расселись за древние компьютеры, и принялись за работу. Какую именно работу — сказать сложно, всё же я подобных технологий никогда в жизни не видел, в отличие от них, — но уже через пять секунд «Небула» ощутимо задрожала, и её отсеки заполнились едва различимым гулом. Очень знакомым, очень привычным и приятным гулом.
Сотни лет прошло с того момента, как флагман Нейтроника пропал в хардспейсе. Космическая инженерия шагнула далеко вперёд, изменив до неузнаваемости и узлы кораблей и способы компоновки этих узлов в единое целое. Какие-то системы уменьшились в несколько раз, какие-то — исчезли вовсе за ненадобностью, уступив место более современным аналогам…
Но вот что никуда не делось и даже не изменилось — так это гул. Едва различимый приятный гул, какой стоит в каждом работающем корабле, и который перестаёшь замечать уже через пять минут… Но в отсутствие которого чувствуешь себя не в своей тарелке и начинаешь подсознательно искать какие-то опасности.
Так гудят работающие в штатном режиме системы.
Так звучит живой и здоровый механический организм под названием «космический корабль». Даже если его возраст исчисляется веками.
Со всех сторон на мостике послышались отрывистые команды и сообщения о готовности узлов.
— Начинаем старт! — произнёс Ребит, подойдя к одному из рабочих постов.
Как он ориентировался среди них, я так и не понял. Все они выглядели совершенно одинаково, как и сидящие за ними «потеряшки» — как будто один пост скопировали и размножили по всему залу. Они даже стояли геометрически правильно — строго по окружности главного зала, так, что со стороны вообще невозможно было понять, кто за что отвечает.
Подобное решение выглядит, мягко говоря, дико, и в первую очередь с точки зрения космической инженерии, поскольку подобное распределение
