Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный
Они нашли Яхико в пустом доме на берегу залива. Лишь благодаря нескольким старикам, страдающим бессонницей, удалось разыскать мальчишку. Они видели его и указали дорогу.
— Что с ним? — встревожено спросила Каору, опускаясь перед Яхико на колени.
— Без сознания, — ответил ей Кэнсин, прикладывая ладонь к шее мальчика. — Думаю, скоро очнётся.
Словно в ответ на его слова Яхико застонал.
— Они… ушли… — были его первые слова, — ушли…
— Это он про кого? — удивлённо произнёс Саноскэ.
— Про новых патриотов, — ответил ему Кэнсин, поднимая Яхико на руки. — Следует ждать новых неприятностей.
— Их надо остановить, — твёрдо заявила Каору. — Кэн-кун, ты должен оставить их.
— Как? — вздохнул Саноскэ. — Мы даже не знаем, что они задумали.
— Это как раз проще всего, — бросил Кэнсин. — Этим утром в столицу приплыл военно-морской министр Страндара Мэттью Перри. Его все сторонники сёгуната ненавидят лютой ненавистью.
— Вы должны их остановить, — снова сказала Каору. — Должны! Их же всех убьют, как вы не понимаете. Их всех убьют!
— Позаботься о Яхико-куне. — Кэнсин передал Каору ещё толком не пришедшего в себя мальчика и махнул рукой рукопашному бойцу. — Идём, Саноскэ.
— Ну вот, как всегда, — пробурчал тот. — Какие-то патриоты кашу заварят, а мы — расхлёбывай! Это нечестно!
Однако последовал за Кэнсином. Каору проводила их обоих долгим взглядом.
С утра у меня просто отвратительное настроение. На следующий день после посещения додзё Камии Каору я проснулся с жутким насморком и явно повышенной температурой. Однако дела бросать было нельзя, тем более, за день до прибытия Мэттью Перри. И вот я сижу рядом с ним, сложив ладони на эфесе сабли, рядом с Перри в карете с открытым верхом. И всё-то мне не в радость — и погода, и бравурная музыка, гремящая в воздухе, и гвардейцы (наши и материковые), шагающие чётко чеканя шаг, и лихо гарцующие кавалеристы. Мне хотелось как можно скорее оказаться дома, под тёплым (не смотря на жару) одеялом, с чашкой материкового напитка под названием глинтвейн… Возьму отпуск сразу же по окончании визита.
— Ты что-то не весел, Кэндзи, — произнёс Перри. — Отчего бы? Всё идёт как по нотам, даже скучно как-то.
— Не бойся, — усмехнулся я. — Думаю, очень скоро начнётся весьма увлекательное действо.
— О чём ты? — удивился Перри.
— Новые патриоты не остановятся ни перед чем, лишь бы насолить нам и, особенно, укусить побольнее тебя, Мэттью. Твоих кораблей, насмерть перепугавших Токугаву Ёсинобу, они никогда не простят.
— Патриоты? — поинтересовался военно-морской министр. — Кажется так называли себя вы, те, кто боролся с сёгунатом?
— Именно так свойственно называться себя всем бунтарям, — усмехнулся я снова. — Ты ещё не забыл, как держать в руках саблю?
— Хочешь устроить спарринг? — попытался разрядить обстановку Перри.
— Думаю, тех, кто захочет схватиться с тобой скоро будет очень много.
— Да ну тебя, — отмахнулся Перри, откидываясь на сидение кареты. Но я заметил, что он переложил свою саблю таким образом, что выхватить её можно было бы в один миг. Весьма предусмотрительно с его стороны.
Я ожидал чего-то в этом роде, но никак не пушечных залпов. Мостовая под колёсами кареты и копытами лошадей буквально взорвалась. Конным гвардейцам (все из числа такамо) едва удалось сдержать взбесившихся от грохота и пороховой вони коней. И тут на улицу, по которой мы ехали к посольству, хлынули новые патриоты — все как один в белых кимоно и с повязками на лбах.
— Началось, — усмехнулся я, помогая Перри встать и одновременно выхватывая из-за пояса пистоль.
Ближайший к нам самурай взмахнул катаной, занося над нами с Перри. На курок я нажал рефлекторно, выстрел прозвучал как-то очень тихо на фоне только что гремевших громов. Однако самураю хватило и его, он рухнул навзничь, а его место тут же занял немолодой буси с кама-яри в руках. Я отпрыгнул в сторону от его трёх лезвий, отбросил за спину разряженный пистоль и потянул из ножен саблю. Немолодой самурай же продолжал атаковать меня, делая быстрые выпады кама-яри, я уворачивался, пытаясь не запутаться в ножнах, с которыми сабля всё никак не хотела расстаться.
— Наконец, — прошипел буси, делая очередной выпад — центральное лезвие кама-яри распороло мой мундир на плече. — Ты заплатишь за всё, Тахара Кэндзи!
— Откуда ты знаешь меня? — не смотря на неуместность я всё же не удержался и задал вопрос. Может быть, хоть время выиграю.
Не тут то было. Старый буси бросал короткие реплики не сбиваясь с заданного темпа поединка.
— Ты уже забыл меня! Я — Ханафуза Дзин-Эмон!
Точно! Остров Ритэн-Кё. Старый самурай, поведавший нам историю пяти замков Цунаёси.
Я кивнул ему, словно между нами происходил поединок по всем правилам бусидо. Дзин-Эмон также кивнул в ответ, однако продолжал атаковать, не давая мне обнажить саблю. Наконец, мне это всё же удалось, я сдёрнул перевязь с ножнами, отбросив её подальше, и отбил очередной выпад Дзин-Эмона. Буси перехватил кама-яри, лихо крутанул им, придавая следующему выпаду дополнительную силу. Три лезвия устремились к моей груди, готовясь сжать как пшеничный колос. Я подставил под них клинок сабли. Удар был настолько силён, что руку прошила боль. Я стиснул зубы, однако держать лезвия продолжал. Дзин-Эмон отпрыгнул назад, развернулся и ударил меня обратным концом кама-яри под дых. Я сумел только немного сбить эбу[398] вниз, приняв стальной исидзуки[399] брюшным прессом (увы, давно не таким крепким как раньше). Я, буквально, переломился пополам от этого удара, а Дзин-Эмон развернулся снова — лезвия его кама-яри вновь устремились к моей голове. Я всё же успел подставить саблю, но от боли рука дрогнула и лезвие кама-яри вонзилось мне в правый плечевой сустав. Я упал на колени, едва не выронив саблю, зажимая рану на плече, хотя кровь остановить мне таким образом не удалось бы.
Краем глаза я заметил как Перри отчаянно рубится с несколькими самураями одновременно и один из них был мне подозрительно знаком. Отвлекаться было, положительно, некогда. Секундная заминка едва не стоила мне жизни. Спастись от очередного выпада Дзин-Эмона мне удалось лишь рухнув на развороченную мостовую ничком. Дзин-Эмон тут же оказался рядом. Он поставил ногу мне на раненое плечо и надавил — всю правую сторону тела пронзила дикая боль, пальцы разжались, выпустив рукоять сабли. Правда почти в ту же секунду пальцы левой руки сомкнулись на ручке пистоля. Я никогда не расставался с той самой парой пистолей, что привёз когда-то с материка.
— Ты готов к смерти? — произнёс ставшую почти ритуальной среди сторонников сёгуната фразу Дзин-Эмон.
— Как любой самурай, — ответил я, молниеносно выхватив
