Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
Я вошёл в помещение. Справа от входа за небольшим прилавком, заставленным связками свечей, сидела бабулька самого благообразного вида. Увидев меня, она улыбнулась:
— А-а-а, новенький? Ну проходи, дорогой, проходи. Так зашёл, али договориться с батюшкой надобно? За здравие, за упокой? Тута записочки оставить можно, — она кивнула на прилавок, где, чуть в стороне от свечек, лежал пружинный блокнот и ручка.
— Да можно и оставить, пожалуй… — кивнул я. — За упокой мне. Мать, а почём свечечки будут?
— Так не по чём у нас, сынок, — улыбнулась бабуля. — Коммуна храм содержит. Вот и решили, что дополнительно ничего сверх не берём. А кому надо — так сами приходят и берут. Я тут для порядку, да записки собираю.
— Ясно, — улыбнулся я. — Ну спасибо, что ли?
— Да на здравие, дорогой, на здравие! — кивнула бабуля, потом, видимо вспомнила, для чего я сюда пришёл, опустила взгляд и добавила: — Помоги Господь…
Я оставил записку, потом взял две свечки и вошёл в храм. Одну свечу поставил у Святого Распятия, как полагается. Помолился за упокой. Вторую — у святой Татианы.
После молитвы я постоял какое-то время, глядя на пламя свечей, прислушиваясь к своим ощущениям. На душе было спокойно. Солнечные лучи пробивались сквозь окна под небольшой колоколенкой, наполняя внутреннее помещение храма теплом.
В этот момент за спиной уже знакомо скрипнула дверца. Я оглянулся.
В помещение вошёл батюшка, в чёрной рясе. Я улыбнулся ему, кивнул и подошёл ближе, чтобы поздороваться. И только вблизи я узнал Женьку — друга, который ехал в поезде, когда всё случилось.
Глава 8
Оказывается, в детстве Женька помогал на алтарных службах в храме, у него мама была верующая. И она явилась ему во сне, как раз на кануне того, как всё произошло.
Она стояла в проходе вагона и держалась на рычаг стоп-крана. Пыталась что-то сказать, но слов слышно не было: только губы шевелились.
Из-за этого сна Женька всё утро не находил себе места. Пытался отвлечься, книгу почитать, кино на телефоне посмотреть — но неприятное, щемящее чувство тревоги не уходило. Наоборот — становилось только хуже.
Однажды мама уже приходила к нему, пару лет назад. Он тогда собирался ехать в Питер на машине, но вместо этого решил навестить её на кладбище и поставить свечку за упокой. И лишь на следующий день узнал, что в то время на трассе из-за погодных условий была крупная авария, в которой несколько человек погибли.
Конечно, и об этом случае он вспоминал тоже, постепенно себя накручивая.
Он ехал в купе с молодой семьёй: муж, жена и девочка трёх лет. Они направлялись в гости к родственникам в Москву, получив отпуск. И если вчера вечером они были веселы и приветливы, то сегодня они вдруг стали молчаливы и мрачны. Даже девочка, которая вчера с весёлым смехом носилась по коридору, заставляя маму гоняться за собой, сидела спокойно, грустно глядя в окно, на проносящийся мимо снежный пейзаж.
«Но как я могу сдёрнуть стоп-кран⁈ — размышлял Женька, — Меня же так и задержать могут… все каникулы будут испорчены…»
— Странное что-то в Москве происходит! — заявил отец семейства, до этого читавший что-то в телефоне. — Народ магазины штурмует.
— Да после праздников, запасы восстанавливают, — его жена махнула рукой.
— Говорят, раз в пять больше прогнозируемого… и гляди, что несут, а? — он протянул супруге смартфон, предлагая поглядеть видео на экране.
— Ну чего там? — приглядываясь, спросила она.
— Видишь этого мужика с рисом? Вот зачем ему пол тележки риса? Что за стратегические запасы он пополняет? Или задумал сделать ванну плова перед постом, оторваться, так сказать?
— Да… действительно, странно… — согласилась она.
— И на выезде из города сплошные пробки…
— Так выходные скоро!
— Сегодня четверг!
Вместо ответа женщина пожала плечами и с грустью посмотрела на дочку. Та тихонько сидела на полке, играясь с какой-то куклой.
Женьку после этого диалога с удвоенной силой накрыло тревогой. Он сидел и думал: «Что самого плохого может случиться? Признайся самому себе. Ну? Давай же! Верно, ядерная война, глобальная… вроде под Калининградом совсем плохо… а что, если ограничится применением тактического оружия? Ведь после этого все должны остановиться… Должны же? Нет. Не должны и не остановятся…»
Поезд набирал ход, за окном мелькали столбы контактной сети.
И в этот момент пришла моё сообщение: «Ты где?» Женька признался, что в этих двух словах был такой заряд безысходной тревоги, что у него сердце сжалось. Он быстренько написал ответ: «В поезде же! Из отпуска еду. В Мск буду послезавтра!» Отправил. И лишь через пару минут сообразил, что автонабор подставил «послезавтра» вместо «завтра». Да и то завтра довольно условное: три часа ночи.
Женька быстро исправил сообщение и стал ждать моего ответа. Но не дождался. Как назло, исчез сигнал, и следующего момента, когда появилась связь, пришлось ждать целых два часа.
Он попытался мне звонить, несколько раз. Но, конечно, я был недоступен всё это время.
Зато на новостные каналы в «Телеге» приходили сообщение одно тревожнее другого. Вроде как с Калининградом связь потеряна…
Пара, с которой Женька ехал в купе, молчала: тоже читали новости на телефонах.
Он не смог сказать, в какой момент решился, и что на это повлияло: новости, моё тревожное сообщение или сон прошлой ночью. Скорее всего, всё сразу. Но, когда они снова выехали из зоны приёма, Женька сказал, обращаясь к попутчикам:
— Возле больших городов будет опасно.
Отец семейства, которого звали Леонидом, посмотрел на него в ответ испуганно и спросил:
— Нас же остановят, если что-то начнётся, так?
— Если повезёт и мы не будем в этот момент в городе, — ответил Женька.
— Но ведь воздушную тревогу должны объявить? И тогда поезда остановятся… разве нет?
— Её объявят тогда, когда ракеты уже будут в воздухе. Останутся минуты.
Его жена Оксана следила за диалогом огромными глазами, в которых стояли слёзы. И лишь малышка продолжала тихонько играть со своей куклой.
— Лёнь… — севшим голосом спросила она. — Думаешь, это реально?
— Ты же видела новости…
Оксана всхлипнула.
— Пока мы вдали от городов, у нас есть шанс, — продолжал Женька.
— Шанс на что? — обречённо спросил Леонид. — Поезд остановится, энергию отрубят… быстро начнёт холодать…
