"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 - Виталий Свадьбин
Я заметил, что среди толпы собравшихся есть парочка со старинными здоровенными фотоаппаратами. Газетчики — что ж, это может быть как плюсом, так и минусом. Но пусть будет, как будет. «Шоумэн» сначала вскинул брови от удивления, потом погрустнел, потом рассвирепел, но тут же успокоился, оттащил меня за рукав на обочине и зашипел.
— Не мешайте мне делать дела! У меня контракт! Если вам нужно, я дам вам долю, сколько нужно? Процентов пятнадцать хватит?
— Не интересует, милейший, — покачал я головой.
— Сколько? Двадцать? Решайте быстрее, последнее предложение…
Он продолжал липнуть и цепляться за отвороты сюртука. Я грубовато оттолкнул его, тогда он заголосил, обратившись к толпе:
— Самозванец! Этот… прохиндей! Утверждает, что он, якобы, тоже был способен укротить толпу големов! Ха! Кто бы поверил! Ты, юнец…
— У нас пара тысяч свидетелей, милейший, — сказал я и махнул Ваке Два Пера, сидевшему в кузове.
И тот приказал голему, сидящему в кузове, встать в полный рост.
— Это… это подделка! — заверещал «шоумен». — Он не настоящий! Или… или… это сельскохозяйственный голем, да!..
Концовки я не расслышал, да и неважно было — уже сверкали вспышки фотоаппаратов, толпа голосила, водители грузовиков сносили забор, а мы же просто погрузились и поехали дальше мимо всей этой безумной толпы.
В Астрономск мы приехали уже затемно. Встречи с графом Вишневецким, другом Черепанова, который связался с ним и передал письмо — я в столь поздний час добиваться не стал.
Мы не доехали до центра городка и остановились в ночлежке, которую ещё заранее порекомендовала Варвара. Голема благополучно сгрузили в кусты у ночлежки — в городах такие штуки не приветствуются, да и перемещению будут мешать.
А вокруг на приличных размерах парковке оказались стоящими десятки байков — и дорогих, и не очень.
— «Звёзды над Аттикой» здесь, — вспомнила Варвара, хмыкнув.
Я тоже вспомнил этот местный байкерский клуб. Что-то недоброе чувствовалось в этой ухмылке, но уточнять я не стал — мало ли, какие у них взаимоотношения.
Лёг и вырубился достаточно быстро, но ближе к утру, за пару часов до рассвета, проснулся от криков и разговора на повышенных тонах за окном.
В тот же момент в номер ввалился Вака Два Пера:
— Там этот приехал. Наших бьют.
«Наших бьют» — отличный рефлекс, выработанный с юности ещё той, прошлой жизни. Вскочил, накинул халат, вышел, как есть, в тапочках на парковку.
Светлана тоже проснулась, порывалась выйти — я указал сидеть в номере, и она послушалась.
А на парковке было людно. Стоял всё тот же алый лимузин, в окружении теперь уже десятка парней в байкерских куртках. Те самые «Звёзды над Аттикой», ага. Варвара, четверо её парней и Кристобаль держали оборону у входа в гостиницу под присмотром владельца — тот, что вполне очевидно, держался в стороне с ехидным видом, скрестив руки на груди. Попкорна бы ещё взял, ага.
Впрочем, и «Звёзды над Аттикой» стояли как-то слишком спокойно, даже стволы не спешили доставать. А вот «шоумэн» визжал и исходил слюной:
— Это! Моя работа! Зачем! Вы забрали у меня! Мою работу! Вы — ничтожества! Я вас прикончу!
— Иди лесом, да! — кричала в ответ Варвара. — Мы были в окружении! Александр нас спас! Ты, лентяй, чего не поторопился, там люди могли погибнуть!
— Уйди, мерзкая профурсетка! — верещал местный алхимик. — Сожгу вас всех!
У него в руке снова показалась та странная трость, засветилась алым цветом — и тут я понял, что это такое. Это вовсе не трость, а данайский жезл заклинателя големов. Внутри, похоже, сидит какой-то очень мощный элементаль огня, вроде «Пси-8», который может подчинять других элементалей, в том числе големных.
Ну, и поджечь может, наверное.
— Так, так. Успокойтесь, дамы и господа! — провозгласил Кристобаль. — К чему это всё? Мы в ваших краях, уважаемый фокусник, не задержимся. Проездом мы. Скоро убудем в нужном направлении.
— Мне плевать! Вы оскорбили меня! Я требую… требую сатисфакции, от каждого из вас!
— Я же сказала, что Саша всех спас, алё! — снова вступилась за меня Варвара.
— Мне плевать, кто такой Саша… Где он, кстати? Прячется, да?
— Да тут я, тут, — я подошёл поближе. — Если от кого и требуется сатисфакции — то от меня. Давайте закончим быстро, предлагаю дуэль на пулемётах. Что, у вас нет пулемёта? Какая жалость. Ну мы подождём, подождём… Пока поищите по лавкам фокусников.
— Да вы… Да вы…
Жезл в его руке снова загорелся. Местные мужики в кожанках сделали шаг вперёд и опустили руки. Следующим движением они откинул полы курток, достанут пистолеты, и начнётся мексиканская дуэль.
Но неожиданно стоящий рядом с «шоумэном» товарищ протянул руку, останавливая жезл, и сказал:
— Стоп! Ваше Сиятельство, я знаю этого человека. Это Де Онисов, тот самый Искандер Бестибойца, который прикончил Номоконовского Льва. Мы с ним пересекались на Вторниковском Рынке в Югопольске.
Я тоже вспомнил него. Алхимик резко повернулся на него. Изучил зачем-то его мимику. Потом опустил посох, прошагал ко мне, воткнул взгляд в лицо, тщательно меня изучая.
Захотелось смачно съездить в нос за оскорбления в адрес моих людей — но решил приберечь на потом, раз уж всё равно дуэль будет.
— Чего? Тот самый? А мне чего не доложили… Да-да, лицо знакомое… Модест мне присылал факсимильную фотографию… Чего сразу-то не сказал!
На последней фразе он резко изменился в лице, распахнул руки для объятия и сграбастал меня, а затем пожал руку.
— Граф Вишневецкий Демьян Мстиславович. К вашим услугам, молодой человек.
Вот тебе раз. Так это тот самый граф, к которому я и направлялся по рекомендации Черепанова!
Что ж, я уже начал привыкать, что в колониях что ни город — то большая деревня, и случайные пересечения происходят куда чаще, чем в Метрополии.
Но учитывая истеричный характер субъекта — я решил оставаться начеку.
— Как-то не очень у нас вышло со знакомством, Демьян Мстиславович, — всё же ответил я на рукопожатие. — Кто ж знал, что именно вы промышляете в княжестве усмирением диких големов.
Граф немного рассеянно посмотрел на жезл в своей руке.
— Так вышло, мне завещал это дело мой отец. Хотя, по правде сказать, не самое моё любимое занятие. Больше, знаете ли, люблю кутить. А слушайте, поехалите кутить?
— Что, прям так? В… шесть утра?
—
