"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка
Чиновник как ошпаренный вскочил, поклонился на ходу:
— Государь советник Велемир!
— Он признает свою вину, мы рассмотрим ваше дело, — сказал Велемир. Глаза его как угольки на мгновение зацепились за Радиона и меня. И потом он так, для приличия, добавил. — Попросите прощения у гостей.
— Прошу прощения, господа, — чиновник как жалкий подлец извинился.
Велемир, приблизился к нам и не глядя сказал ему:
— Спасибо. Теперь, если вы не против, я тут немножко займусь государственными делами.
Чиновник пытался что-то сказать, но лишь разочарованно закрыл рот. Тяжело дыша, он покинул свой кабинет, словно котелок с кипящим говном.
— Я так полагаю Радион Бондарев, сержант первого легиона, — бегло произнес на простонародном советник Велемир. Его умные глаза метались по жрецу и обратно. — Когда мы виделись в последний раз, у вас не было седых волос, а у меня лысины.
— Сейчас я предпочитаю называться жрецом Перуна, — не желая зацикливаться на этом, Радион протянул ему руку, и мужчина пожал ее с блеском в глазах. — Но всё остальное вы запомнили. Это было в Чернотопье, битва с монстрами при Третьем Сдвиге.
Советник кивнул и направился к тяжелому столу, который освободил чиновник.
Он остановился у стены, рассматривая большую нарисованную от руки карту.
— Зима семьдесят шестого, снег доходил лошадям до брюха, — вспоминал Велемир. — Многих тогда уничтожили клыкастые упыри, но мы все-таки смяли армию Черного Воронара. Проклятый колдун, будь он не ладен.
Радион тяжело вздохнул. Было видно, что ему тяжело вспоминать те события.
— Пожалуйста, воспользуйтесь стульями, — предложил Велемир, чувствуя, что его настроение ухудшается, и сел сам.
Он с интересом наблюдал как мы тащим два кресла от стены к столу.
— Не могу поверить, что он даже не предложил вам присесть.
— Не думаю, что я ему очень нравлюсь, — ответил Радион.
— Мелочность. Канцелярские крысы, что с них взять.... — прокомментировал советник.
Когда мы уселись напротив него через стол он обратил на меня свой взор:
— Это твой ученик?
— Сын барона Кречетова, — напряженно ответил Радион.
— Понятно... — Советник покачал головой, осторожно срезая воск с конверта тонким острым лезвием.
Мы с Радионом сидели молча затаив дыхание.
— Так понимаю единственный наследник? Всё ещё владеете, сколько помню, имением в Новой Славе? — Спросил он, переводя взгляд на меня.
Я молча кивнул.
На самом деле я хз, где это находилось. Но стоило делать вид, что я владею. Радион сказал, что я должен больше молчать, чтобы не вызвать подозрения.
— Не совсем время заморачиваться этим, — возразил Радион.
Велемир слегка кивнул, соглашаясь. Затем отложил серебряный резак для бумаги и открыл конверт.
Вытащив письмо, он пробежался по строчкам. Его лицо оставалось нейтральным, если не считать того, что он прикусил зубами нижнюю губу.
Затем неожиданно сменил тему:
— Кто убил барона Радомира Кречетова?
— Предполагаем его двоюродный брат, дядя этого мальчика, — с готовностью ответил Радион, глядя на меня. — Так же, верно?
Я молча кивнул, вспоминая слова мертвеца на лодке.
Советник Велемир вскинул бровь:
— Один?
Радион поспешил ответить:
— Я думаю, наемники. Заморская дружина из варяг. Напасть на усадьбу — нелёгкое дело.
— Хмм.... Тогда все сходиться... — Велемир встал и сверился с картой, проведя пальцем по маршруту из столицы вверх по реке. — Рядом с фортом Кривого Рога... Кречетов, значит....
Затем он задумчиво вернулся и сел обратно на место.
— Что говорилось в письме? — Спросил Радион, желая направить мысли Велемира в сторону от меня.
Велемир опустил глаза на раскрытое письмо перед собой. Положил на него открытую ладонь и надавил, чтобы немного расправить.
— То, что барон описывает в этом... — Он указал на лист. — Этого не существует за пределами книг и библиотек. Это древняя история.
— Что это? — Раздраженно спросил Радион.
— На самом деле, я должен вызвать гонца, когда мы закончим здесь. Князь сейчас не в столице. Птица достигнет Речное до полудня. Но это не оправдание. Так и будет. Да проклянут нас боги.
— Что бы там ни говорилось, — сухо сказал Радион. Он сделал паузу. — Интуиция подсказывает мне, что это правда.
Советник фыркнул:
— Мой старый друг, мы говорим о диковинных вещах. О вещах, которые могут разрушить старые договоры. Два столетия относительного мира. Но, я сделаю то, что должен, я полагаю.
Лицо мужчины выражало усталость, но глаза оставались острыми и сосредоточенными.
Он несколько раз взглянул на меня, затем уставился на Радиона:
— Когда я упомяну его имя в письме, этот парень станет персоной, которая вызовет интерес в очень высоких кругах. — Немного подумав, он добавил. — Зная об этом, возможно, слухи уже просочились.
****
После разговора с советником мы вышли. Он просил нас зайти к нему чуть попозже.
И пока у нас было время. Радион, как и обещал, повел меня примерять броню.
Мы шли вдоль портовой улицы.
— Ты опять глазеешь на девиц, парень? Я сказал тебе держаться поблизости, — предостерег меня жрец. — Оглянуться не успеешь и от твоего золота мало что останется.
— Ну это не моя вина, они сами смотрят. — Возразил я.
И это было правдой. Множество девиц и зрелых женщин действительно старались привлечь к себе внимание молодого дворянина.
Они задирали свои платья, показывая свои достоинства, звонко смеялись и приглашали пройти вместе с ними.
— Кстати, тот парень, Лютый, что работает на твоего дядю. — Радион нахмурился. — Он сказал, что кто-то украл у него золотишко. Уж не ты ли запустил руку в дядин карман?
— Может быть и я, — буркнул я в ответ. — В любом случае я отомщу ему.
Моя досада вызвала у жреца искреннее сочувствие.
— Я помогу. Тебе еще многому нужно научится. Если хочешь быть моим учеником, то приведу тебя в Орден жрецов Перуна. Там тебя научат и меч держать и чародейством ворожить.
— А чем занимаются жрецы Перуна? — Спросил я с интересом.
Радион улыбнулся:
— В основном мы истребляем нечисть и охраняем границы государства. Оберегаем покой людей от демонов, песьеглавов и колдунов. Иногда выезжаем на ту сторону.
— Что за песьеглавы? — удивился я.
— Они похожи на людей, но душа у них черная, а тело серое. От злобы лютой лица их страшные, искаженные. А язык их сплошь гортанные
