Весь Роберт Маккаммон в одном томе. Компиляция (СИ) - МакКаммон Роберт Рик

Впереди смутно забелели ворота верфи. Перелезть через них или протиснуться понизу было проще простого. Тем более, что никто никогда не узнал бы об этом. Но, когда Турок был уже почти у самых ворот, на дорогу, отделившись от сплошной стены джунглей, вышла какая-то тень.

Турок застыл на месте, приоткрыв от волнения рот.

Он различил в темноте огромный неуклюжий силуэт с широкими квадратными плечами. На призраке была тонкая рубашка из хлопка. Турок попятился и вдруг понял, что это не привидение. Перед ним на дороге стоял смуглый лысый человек с коротко подстриженными седыми усами и бородой, и в ухе у него блестела золотая сережка. В руках у незнакомца было что-то похожее на ящик — судя по вздувшимся бицепсам, тяжелое. Он стоял совершенно неподвижно и разглядывал Турка.

— Ты напугал меня до чертиков, приятель, — негромко сказал Турок, пытаясь говорить спокойно. Он вовсе не хотел ввязываться в драку, особенно с таким амбалом. — Кто ты?

Незнакомец молчал.

Турок шагнул вперёд, пытаясь разглядеть его лицо, но фигура вдруг исчезла среди листвы. У Турка подкатил ком к горлу: ему показалось, что он мельком увидел кусочек лица незнакомца — сплошь безобразные шрамы. Он довольно долго стоял на дороге, потом отстегнул от пояса фонарь и очень осторожно осветил заросли на обочине. Ничего. Если незнакомец и был где-то поблизости, двигался он чрезвычайно тихо, почти бесшумно. Турка окатила холодная волна невыразимого ужаса, и он задрожал. Что это за тварь разгуливает здесь по дороге? Призрак? Чья-нибудь неуспокоенная душа? Или это злой дух ищет малых детей, чтобы вволю напиться их крови?

Светя фонариком на обочины и на дорогу, Турок подошел вплотную к воротам и увидел, что под ними можно проползти на животе.

На верфи Турок некоторое время плутал среди сваленных грудами ненужных механизмов, пустых бочек из-под солярки и бензина и вытащенных на берег кораблей, пока наконец не увидел док. Он остановился у бухты толстого троса — и выключил фонарик: по дощатому настилу пристани кто-то шел. Ночной сторож, черт бы его побрал? Шум повторился, и Турок вдруг понял: это не шаги, это бриз треплет старую вывеску с названием верфи. Ему послышался в отдалении какой-то звон и густой рокот волн, разбивавшихся о рифы. Турок, еще не отошедший после встречи с тёмной фигурой на дороге, опять включил фонарик и подошел к доку. Слава Богу, Кокран не стал запирать дверь на цепь или амбарный замок; она была закрыта и завалена ящиками. Написанный от руки плакат предостерегал: «Не входить. Кокран».

Турок оттащил ящики в сторону. К его великому неудовольствию, они оказались набиты чем-то тяжелым — болтами, всевозможным поломанным инструментом. Открыв дверь, он обследовал док лучом фонарика и вошёл. Внутри отвратительно пахло склепом, но Турок сглотнул и постарался не думать о зловонии. Свет, отразившись от воды, рябью пошел по стенам, заколыхался под корпусом лодки. Задвигались странные тени — словно призраки спешили сбежать от луча фонарика в спасительную тьму. Турок осветил рубку и верхушки перископов, потом вновь корпус лодки. «Не такая уж ты страшная, верно?» — мысленно спросил он ее. Позади что-то загрохотало, Турок затаил дыхание и посветил в угол. Сердце выпрыгивало из груди. Это оказалась всего-навсего крыса: с непривычки испугавшись света, она в панике кинулась спасаться среди ветоши и пустых железных банок.

Бетонную дорожку с лодкой соединяли сходни. Турок осторожно перебрался по ним на палубу. Днём он уже слазил на мостик и осмотрел главный люк — над ним еще плескалось на дюйм с лишним воды с песком. Второй люк был на кормовой палубе, под щупальцами канатов и тросов, в одиночку к нему было не пробиться. Зато на носу, рядом с орудием, проступал очерк большого прямоугольника — третий люк, прикрытый разбитой дощатой крышкой.

Турок нагнулся к кругу света у себя под ногами и приподнял крышку, чтобы еще раз осмотреть металлическую поверхность. Интересно, насколько эта сука толстая? Турок стукнул по железу и понял, что работенка ему предстоит та еще. Он присел на корточки и посветил в сторону далекого острого носа лодки. Здоровая-то какая, сволочь, подумал Турок, и желание прожечь дыру в палубе и проникнуть внутрь вспыхнуло в нем сильнее прежнего, хотя габариты лодки внушали ему непонятный страх. «Может, золота внутри и нет — а как насчет сувениров?» — спросил он себя. Перекупщики в Кингстоне и Порт-о-Пренсе могут сбыть с рук что угодно… Кроме того, мир устроен так, что на любую дрянь найдётся коллекционер. Можно было бы неплохо заработать, загнав что-нибудь из оборудования — ржавую ракетницу, например, или уцелевшие измерительные приборы. А трупы?.. А что трупы? Может, их там и нет. Ладно, хватит; займись делом.

На другом конце дока послышался какой-то шум. Турок выругался себе под нос и начал водить лучом фонарика по сторонам. Упала еще одна жестянка. Свет упал на пучки бурых водорослей, прицепившихся к ограждению мостика, и на Турка повеяло запахом моря. Опять крыса, подумал Турок. Док кишел этими тварями — жирными, огромными охотницами до местных тараканов.

В бывшей плотницкой мастерской под куском промасленного брезента стояла тележка для перевозки газовых баллонов, что-то вроде ручной тележки с установленными на ней двумя баллонами: поменьше — с ацетиленом и побольше — с кислородом. Баллоны были подсоединены к сварочной горелке. При подаче газов в горелку образующаяся горючая смесь позволяла (как, например, требовалось в данном случае) резать металл. Эту тележку Турок увёз из дока и припрятал здесь, в бывшей плотницкой, в самом конце рабочего дня. Конечно, Кокрану могло взбрести в голову напоследок проверить склады, но Турок понадеялся, что ублюдку станет лень. И не ошибся.

Турок с величайшей осторожностью покатил тележку по сходням: агрегат был довольно тяжелым, и непрочные доски жалобно скрипели под ним. На палубе он поставил тележку так, чтобы было удобно работать, надел маску, предусмотрительно повешенную с вечера на раму тележки, открутил вентили и чиркнул зажигалкой у кончика горелки. В темноте расцвел тускло-оранжевый огонёк. Отрегулировав смесь, Турок нагнулся и приступил к работе; его рука плавно очерчивала на палубе дуги.

Сквозь шипение сгорающего газа Турок услышал стон могучего корабля, словно что-то тяжелое, медлительное, неповоротливое пробуждалось от долгого сна.

В маленькой спальне коричневого оштукатуренного дома на другом конце острова Стив Кип вздрогнул и открыл глаза.

Некоторое время он лежал тихо, прислушиваясь к мерному шуму прилива, и гадал, что его разбудило. Рядом мирно спала Майра, ее тонкая рука лежала у него на груди. Кип повернул голову и очень осторожно поцеловал жену в щеку. Майра заворочалась под одеялом и улыбнулась. Они через многое прошли рука об руку, и, хотя прожитые годы сделали Кипа грубее и циничнее, к жене он относился по-прежнему нежно и бережно. Вокруг глаз и у губ Майры давно появились забавные морщинки, но они говорили о счастливом житье. Кип снова поцеловал жену. Он спал очень чутко, любой звук, любое движение могли разбудить его — шум волн, разбивающихся о рифы, шелест кокосовых пальм, крик ночной птицы. Он подождал еще несколько секунд. Ничего, только знакомые привычные звуки. Кип опустил голову на подушку рядом с женой и закрыл глаза.

И опять услышал.

Откуда-то издалека неслась приглушенная барабанная дробь.

Кип сел, откинул одеяло и поднялся. Майра пошевелилась и медленно оторвала голову от подушки.

— Все в порядке, малышка, — шепотом сказал Кип. — Спи. А я пойду выйду на воздух.

— Куда это ты собрался? — спросила Майра, протирая глаза. — Который час?

— Самое начало четвертого. Ложись досыпай. Я ненадолго. — Он уже влез в штаны и застегивал рубашку. Майра натянула на себя одеяло. Кип подошел к окну, выходившему на гавань. Снаружи было темно, хоть глаз выколи, лишь в небе мерцали бесчисленные звезды, словно огни в рубках тысяч призрачных судов на черной глади океана.