"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

Я протянул руку Линде, помог подняться.

— Полицию вызвать?

Она молча поправляла платье, размазывая слёзы по щекам.

— Я звезда, — сказала она, наконец, и голос у неё был ледяной. — Если об этом узнают, моей карьере конец.

Платье на ней висело кое-как. Лямка порвалась, юбка порвалась, щека красная, волосы взъерошены. Казалась она крепкой снаружи, но внутри всё было иначе, это видно сразу.

Посмотрел на этих четверых на земле. Они стояли под вопросом.

— Ах… ах… ах… ах… — сказал я им. Ну, то есть не сказал, а так: посмотрел и ногой подвинул. Навсегда вывел их из строя, так сказать.

— Давай провожу, — предложил я. — Ты же вроде недалеко живёшь?

Она кивнула. И мы пошли.

Линда вдруг споткнулась, вздрогнула и чуть не упала. Взгляд опустился вниз — проклятый каблук сломан. Чёрт.

Не раздумывая, снял свои ботинки и протянул ей.

— Надень.

Она застыла на секунду, будто не веря, что кто-то может просто взять и помочь. Затем губы дрогнули в слабой, но искренней улыбке.

— Спасибо.

Шли молча, только ветер шептал что-то невнятное в уличной тишине. Добрались до её дома. Лёгкий свет из окна, запах ночного города, а в воздухе — что-то неуловимое, напряжённое.

Залез в карман, достал баночку мази и протянул ей.

— Намажь на лицо.

Она покосилась на меня с лёгким удивлением.

— Ты всегда носишь с собой мазь?

И снова эта улыбка. Слабая, уставшая, но живая.

— Я врач.

— Хочешь войти?

На секунду задумался, но мотнул головой.

— Нет. Мне пора.

Она смотрела, как ухожу, будто хотела что-то сказать, но передумала.

— Григорий… Спасибо.

Повернулся на ходу, не сбавляя шага.

— Больше не гуляй одна ночью.

Дверь за спиной закрылась. А я пошёл домой.

Время — без десяти полночь. Тихо открыл дверь, стараясь не шуметь, но тут же услышал звук шагов. Из спальни в полутьме выплыла Памела, в одной пижамке, с растрёпанными волосами, потирая глаза.

— Григорий, ты на себя посмотри! Ты весь в грязи, как будто по канализации ползал!

Я заглянул в спальню.

— Вильгельмина спит?

— Да.

Кивнул, потянулся, разминая затёкшую шею.

— Тогда пошли в бассейн.

Она прищурилась, подозрительно скрестила руки.

— Ты шутишь?

— Вовсе нет.

Прежде чем она успела сбежать, подхватил её на руки.

— Григорий! — взвизгнула она, барахтаясь. — Я в пижаме!

— Ничего, вода всё исправит!

— Не смей, придуро…

Плюх!

Холодная вода разлетелась во все стороны, оглушив ночь всплеском. Памела вынырнула, отплёвываясь и яростно откидывая мокрые волосы назад.

— Григорий, ты сумасшедший!

Рассмеялся, отряхивая воду с лица.

— Ага. Но признай, весело же!

Она покачала головой, но в уголках губ появилась улыбка.

* * *

А потом раздался звонок телефона. Резкий, противный, прямо в ухо. Сквозь сон попытался понять, где вообще нахожусь. Диван. Значит, не в постели. Голова гудит, спина затекла, в ногах валяется какое-то одеяло.

Семь утра. Семь, мать его, утра!

Протянул руку, схватил трубку, прижал к уху:

— Алло?

— Григорий, это я, Мович.

Тот самый пациент у которого на пузе живут три орущих лица.

— Ты в своём уме? Знаешь, который час?

— Знаю, знаю! Прости, но это важно! — Голос у него дрожал, как будто он стоял на краю пропасти. — Ты нашёл способ меня исцелить?

Закрыл глаза. Хотелось снова провалиться в сон, где не существовало никаких проблем.

— Пока нет, — выдавил сквозь зевок.

— Пожалуйста, ты должен! Я не могу больше здесь находиться!

В трубке послышались всхлипы. Настоящие, мокрые, жалкие.

Честно? Паникёров терпеть не могу. Поэтому, чтобы его хоть как-то успокоить, ляпнул первое, что пришло в голову:

— Не парься, всё решу за десять дней.

Тут же понял, что ошибся.

— Серьёзно⁈ — Мович чуть не задохнулся от восторга.

Вот идиот. Сам себя загнал в угол. Обещание-то громкое, а плана — ноль. Если облажаюсь, Мовича можно будет выжимать, как мокрую тряпку.

Тут за окном засветились знакомые рожи — родители Памелы. Стояли, махали, как дети на ёлке.

— Позже перезвоню, — пробормотал в трубку и пошёл открывать дверь.

— Чего так рано? — пробурчал, всё ещё пытаясь прийти в себя.

Тёща прищурилась:

— А чего это ты на диване спал? Опять Памела выгнала?

Тесть тут же подхватил:

— Поссорились? Разводиться собрались?

— Дочка Ганса тут ночевала, — выдохнул я, начиная терять терпение. — Диван — единственный вариант.

Тёща кивнула, словно я только что спас котёнка из горящего дома:

— Ты заботливее, чем я думала.

Честно? Почувствовал себя героем. Спать на диване ради чьей-то дочки? Медаль мне, что ли?

Тесть фыркнул:

— Мать, твои стандарты заботы — днище.

— По крайней мере, он лучше тебя, — мгновенно парировала она. — Когда Памеле и Флоре было по три месяца, ты спал, как медведь зимой.

Тесть замолчал. Видимо, ей было достаточно одной точной подачи, чтобы отправить его в нокаут.

— Памела ещё спит? — сменил он тему, глядя на часы.

— Скоро проснётся, — кивнул я.

И точно, через десять минут в дверях появилась заспанная Памела, протирая глаза.

— Папа, мама… Доброе утро…

— Памела, мы уезжаем домой, — тёща тяжело вздохнула.

— Уже? — я удивился. — Может, ещё немного останетесь?

— Не получится, — махнула рукой. — У меня дел полно.

Тесть, конечно, рвался остаться, но когда тёща сказала своё веское слово, сопротивляться было бесполезно. Пришлось собраться и уйти. Вид у него при этом был такой, будто его заставляют шагать на эшафот.

Мы отвезли их в аэропорт. Дорога тянулась в напряжённой тишине, нарушаемой только деланным покашливанием тёщи и тяжёлым дыханием тестя. Когда пришло время прощаться, он неожиданно схватил меня за локоть и потянул в сторону, подальше от всех. Его лицо было красным, губы сжаты в тонкую линию.

— Послушай, парень, брось Памелу. Иначе в следующий раз… — зашипел он, буравя меня взглядом.

Надо же, насколько классический сюжет. Я даже усмехнулся:

— Выбросите меня в море на корм рыбам?

Он нахмурился ещё сильнее, складки на лбу стали глубокими, как трещины в асфальте.

— Да, именно так. И я не шучу.

Я сделал вид, что задумался, и с самым серьёзным видом уточнил:

— Могу помочь с формулировкой. Что-то вроде: «С грузом на шее», а?

— Прекрати, я серьёзно. В пустыне брошу!

— Давайте