Фантастика 2024-158 - Андрей Третьяков
Максим сквозь невыносимые страдания сумел вытащить из портупеи наган и семь раз нажал на спуск. И снова пули попали в цель, но Ольга Даниловна не заметила этого.
Мать утомилась. Она отбросила поводок, схватила Максима за грудки и ударила о стену. В спине что-то хрустнуло и отозвалось невыносимой вспышкой боли. Ноги тут же отнялись, стали ватными, бесчувственными.
Ольга Даниловна швырнула Максима на пол, сдавила пальцами с длинными ногтями горло и безразлично произнесла:
- Не трясись так. Не умрешь ведь… насовсем.
Материнские пальцы сжались. В глазах потемнело. Сознание начало уплывать. Но на его остатках Максиму пришла неуместная мысль о своих друзьях, оставшихся в Зоне. Они погибнут без его «особых способностей». Не «глухой», но неопытный Антон вряд ли выведет остальных из аномалий и убережет от чудовищ… Абсурд, конечно. Ведь ничего этого не существует на самом деле. Нет даже Антона…
Рука коснулась чего-то твердого, прикрепленного к поясу. Это был штык-нож, тот самый, купленный у старого солдата за бутылку водки. Самое первое и, наверное, последнее оружие бойца. Альфа и омега. Все, что осталось. Последний шанс.
Сил и ловкости тут же прибавилось, словно дух воина вселился в умирающее тело. Максим ухитрился вытащить штык-нож и с размаха воткнул его матери прямо в лицо. Острие ударило ее прямо в нос. Что-то хрустнуло. Клинок глубоко, по самую рукоятку, вошел в череп. Мать повалилась на бок. Пальцы с ярко накрашенными ногтями поскребли цементный пол и застыли.
- Уходя – уходи… - прохрипел Максим.
Он долго лежал, не в состоянии пошевелиться. Раны болели так, что хотелось выть, но сил не хватало даже на это. А потом боль понемногу начала проходить. Кровавые следы на руках затянулись и зажили сами собой. Ноги обрели чувствительность – мышцы свело дикой судорогой и отпустило лишь через несколько секунд. Кое-как Максим поднялся, машинально взял ружье, перезарядил его и повесил на плечо. Потом отыскал наган и спрятал револьвер в портупею.
- Я все еще солдат… сталкер, - сказал он сам себе. – Первым делом – оружие.
Мать так и лежала на полу – только теперь уже старая. Сквозь тональный крем проступили складки морщин. Наращенные, украшенные блестками ногти выглядели неуместными на дряблых пальцах. Помада потемнела на растрескавшихся губах.
Максим выдернул штык-нож из изуродованного лица матери, упал перед ней на колени и зарыдал в голос. Он так и не смог ее возненавидеть.
Глава 47. Своя песочница
Проклиная себя последними словами, Максим направился к дальней двери. Она открылась, пропустив его в новый коридор – не прежний, выкрашенный в кремово-белый цвет, а облицованный деревянными панелями. В торце поблескивала свежим лаком еще одна дверь. Над ней светилась вывеска «ИВЦ ОАСУП. Машинный зал. Бюро информационного обеспечения. Посторонним вход воспрещен». Наверное, это и есть центр Зоны.
Максим вошел внутрь и очутился в царстве электроники: гудящих вентиляторами металлических шкафов, толстых переплетенных кабелей, сигнальных ламп и древних терминалов с зелеными буквами на экране: «Диалоговая система коллективного доступа PRIMUS. Нажмите клавишу «ввод».
Максим сел за терминал и проделал то, что было написано. Появилась новая надпись: «Введите имя пользователя». Это просто. Бюро информационного обеспечения – значит, BIO. В ответ машина выдала: «Укажите пароль».
Ради шутки, а может быть, по наитию, Максим написал STALKER – буквы не отобразились на дисплее. Зато сразу же вспыхнула надпись «посылайте команду». А через секунду экран моргнул, и машина сама завела диалог. Начала она его с глупой шутки:
- О, владыка мира! Это я не тебе… О чем я? Задавай любой вопрос. Один. Отвечу. Потом ты сделаешь выбор. От него зависит твоя судьба.
Замигал курсор. Максим задумался и настучал:
- Где находится центр Зоны?
- У Зоны нет центра. Это распределенная векторно-скалярная система. Моя очередь спрашивать. Скажи, хочешь ли ты переместиться во времени или пространстве?
Снова замигал курсор. Максим написал «во времени». Он представил себе, как вновь идет с Олесей по городскому парку, а его молодая жена катит перед собой коляску с маленьким Антоном…
Палец завис над кнопкой «ввод». Предчувствие прямо запрещало нажимать на нее. Рука отказывалась подчиняться.
Максим начал рассуждать логически. В самом деле: почему его должны переместить туда, где он был счастлив? Формулировка «во времени» может означать и совсем другое: например, перенос в кошмарное детство. Или, скорее, в точку, где реальность разделилась надвое. Тогда цепочка событий пойдет по другому пути – прямо в психиатрическую больницу. Правда, в этой реальности многие погибшие люди останутся живы. Многие, кроме Антонина Максимовича Безымянного. И это имя перевесило все остальные.
Дрожа от ужаса, Максим стер напечатанное слово, написал «в пространстве», нажал «ввод» и оказался на обочине шоссе вместе с товарищами – вернее, теперь уже друзьями. Предчувствие ликовало. Выбор оказался верным.
Еще Максим ощутил, что становится частью Зоны. Теперь он сам мог устанавливать правила, менять вектора, строить и разрушать поселки, направлять потоки энергии в нужную сторону. Ему подчинялись монстры и призраки. Аномалии появлялись и исчезали по мановению руки… кроме постоянных – жесткого костяка Зоны. Даже ночь, смертельно опасная для остальных, представляла для него угрозу не большую чем прогулка по городскому парку. Говоря проще, из простого пользователя Максим превратился в системного администратора.
Понемногу светало. Косматое солнце показалось из-за леса. Лучи его упали на лицо Клима. Он чихнул и открыл глаза:
- Вот это сон мне приснился… Войны, катастрофы. Парк ужасов прямо.
- Мне тоже это снилось, - отозвался Антон.
- И мне, - подал голос Кузьма. – Зона, что ли, на нас так действует?
- Это не сон, - ответил Максим. – Это явь! Мы победили.
Клим посмотрел на него со страхом и сочувствием:
- Ты весь в крови! Куртка в клочья изодрана.
- Куртка – ерунда! Идемте за мной. Я выведу вас отсюда.
И Максим бодро зашагал в сторону торчащих из-за леса многоэтажек.
Поселок оказался неожиданно близко. Среди заброшенных высоток темнело деревянное здание вокзала.
У платформы шипел и фыркал паром локомотив, сцепленный со старым пассажирским вагоном. Старый машинист и молодой помощник суетились в будке.
- Нам что, сюда? – изумился Клим.
- Ручаюсь, никто еще не путешествовал по Зоне с таким
