Посол - Владимир Кощеев
– Да! – вторили ему присутствующие, поднимая свои напитки.
– Может, самое время и нам откусить от Свободной фракции? – спросил кто-то. – Пока они заняты внутренней борьбой, воспользуемся моментом.
– Да это все мышиная возня, – с легким пренебрежением отмахнулся Нахимов. – Несмотря на то как выглядит эта ситуация со стороны, на самом деле Меншиков крепко держит власть. Более того, его пацан тоже отбил свое право на лидерство. Хотя на месте Максимилиана я бы взял юную ячейку фракции в ежовые рукавицы.
И он сжал кулак, визуализируя свои слова.
– Там у каждого свои мотивы, – усмехнулся Ермаков. – В отличие от нас у них нет общей цели сохранить Россию и возвысить ее. Каждый тянет одеяло на себя и работает в общей связке лишь до тех пор, пока это выгодно лично ему и его роду. И конфликт Меншикова с Темниковым это наглядно демонстрирует – сколько детишек переметнулось, стоило наследнику Свободной фракции получить пустяковое ранение?
– А знаете, что мне больше всего нравится, господа? Среди наших сторонников особенно позитивно выглядит наличие юных неблагородных. Видел пару детей промышленников, просто каких-то юношей без чинов и званий, – заметил Юсупов. – Новое поколение имперцев будет сильным, это прекрасно.
– Ну, насчет сильного не знаю, – хмыкнул Лобачевский. – Господин Мирный принес мне прекрасный проект буквально на блюдечке с голубой каемочкой. Сейчас мои ребята немного с ними потрудятся, и мы выкатим просто революционный проект. Тебе, Вить, понравится. Можно будет подслушивать и подсматривать, не вставая с дивана.
Владелец «Неевклида» довольно посмеялся, но остальные почему-то его оптимизма не разделяли.
– Мирный, да? – медленно проговорил Юсупов. – Алмаз рассказывал про него. Сильный боец, огромный потенциал, смог отжать теневой бизнес и сделать его белым.
– Сила в нашей отрасли не нужна, нужны мозги, – отмахнулся боярин Лобачевский.
– Ты бы, Илюша, не торопился с выводами, – усмехнулся князь Демидов. – Мои человечки рассказывают, что мальчишка неглупый. Все может получиться совсем не так, как ты думаешь.
– А с чего это твои «человечки» стали им интересоваться? – искренне удивился Лобачевский.
– Я интересуюсь каждым, кто появляется в окружении моей дочери, – пожал плечами уральский князь. – Безопасность превыше всего, ты же знаешь.
– Нет, ну мальчишка действительно что-то там пытается в документах прописать, – согласился Лобачевский. – Но мы же с вами знаем цену этим бумажкам.
Нахимов недовольно цокнул:
– Я бы тебе, Илюха, настоятельно не рекомендовал, – произнес он, после чего опрокинул бокал и поставил его на столешницу. – Пацан моего Кирилла из затяжной депрессии каким-то чудом выдернул. Так что, знаешь, думаю, мне не понравится, если ты захочешь его обдурить.
– Да вы чего? – возмутился Лобачевский. – Это ж сирота без образования и влияния! Ну что он со своим проектом сделает? Поиграет и выкинет! А я сразу запущу на широкие мощности!
– И поругаешься с сыном, – заметил боярин Трубецкой. – А я-то думал, что это только у левых сейчас модно обострять проблемы отцов и детей, нет?
Илья Алексеевич недовольно замолчал, и все присутствующие понимали, что он остался при своем мнении. Никому не хотелось скандалить из-за безродного пацана, будучи гостями на чужом празднике. Но при этом каждый размышлял, как бы помочь мальчишке при случае. Все-таки Александр Мирный действительно сумел о себе заявить, обзавелся кое-какой репутацией.
И тут слово взял Нарышкин.
– Илюха, все ты правильно говоришь, – сказал он. – Молодо-зелено, прогорит и потеряет деньги. А ты-то мужчина с огромным опытом, ты-то сразу сделаешь красиво и прибыльно.
Лобачевский важно закивал, но, как оказалось, боярин Нарышкин еще свою речь не закончил.
– Только вот какое дело, Илюха, – продолжил он. – Марат правильно сказал, что пацан отжал один небольшой бизнес и сделал его из теневого чистеньким-чистеньким, беленьким-беленьким. Еще и дурь молодецкую придумал там на ринге выбивать между нашими юными горячими головами. И угадай с одного раза, с кем партнерствует господин Мирный? М?
Лобачевский вдруг понял, что ему начинает стремительно плохеть.
– И вот какая штука получается, Илюха, – перейдя к основной части разговора, добавил Нарышкин. – Ты хочешь моего партнера, честного парня, между прочим, трижды награжденного за разного рода активные действия верноподданного Российской империи, обдурить. Вот скажи, Илюх, у тебя давно проверок не было, что ли? Я что-то думаю, что давно. Мои ребята, может быть, заедут к тебе в офис прямо сейчас да полистают твои бумажки интересные, м?
Илья Алексеевич нервно сглотнул.
– Мы поняли друг друга? – с нажимом произнес Нарышкин.
– В-вполне, – вяло отозвался Лобачевский.
– Вот и славно, – подытожил беседу Ермаков, которому хотелось просто и без изысков втащить этому хитровыделанному интеллектуалу. – Витя, ты лучше расскажи, когда свадьба века? Мы тут ставки думаем начать делать, убежит из-под венца твоя дочурка или нет?
Гости дружно рассмеялись, заминая неприятный момент.
Неприятный, но очень важный для всей фракции.
Глава 8
Москва, Бильярдный клуб
Николай Распутин
– Яне буду этого делать! – возмущенно воскликнул Темников, подскакивая на ноги.
Молодые люди беседовали в уголке в разгар веселого вечера. И никто не обращал внимания на их экспрессивную беседу: посетителей сегодня было слишком много, а еще выпивки и красивых девиц на съеме, пытающихся поэффектнее лечь на столах. Так что диалог не удостоился постороннего интереса.
– Будешь-будешь, – всем своим видом демонстрируя превосходство над собеседником, усмехнулся Николай Распутин. – Или ты думал, трон юной левой партии тебе за красивые глазки достался?
– Какой трон? – прошипел Темников. – Меншиков выбил меня со всех позиций! Я теперь не знаю, как в университете показаться после такой дуэли!
– Ну, это ты сам виноват. Я тебе все условия предоставил, – равнодушно пожал плечами Распутин. – Так что нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.
Его собеседнику возразить оказалось нечего. Николай совершенно прав: победить в дуэли Меншикова у него было не много шансов, и все же он сам, по своей воле согласился на нее. Хорошо хоть, хватило ума не выбирать магию или клинки – на них конец был бы еще более печальный.
– То, что ты просишь, вне моих возможностей, – процедил Темников, продолжая стоять.
– Почему это? – приподнял брови Распутин. – Я-то точно знаю, что ты это умеешь делать и делаешь довольно неплохо. Это же практически профильная профессия твоего рода.
– Мы занимаемся этим для промышленности, – ответил парень. – А не для решения чьих-то частных вопросов. К тому же ты хочешь, чтобы я преступил закон. И что я буду делать после этого?
– Несущественные мелочи, – отмахнулся Николай. – Как известно, наказывают не за то, что ты совершил проступок. А за то, что ты попался.
– Я не буду этого делать, – повторил Темников, теряя всякую выдержку. – Если отец узнает, что я причастен к такому, он меня просто убьет.
Распутин чуть наклонился вперед, глядя на собеседника исподлобья, и его лицо приобрело хищное выражение.
– Он тебя убьет, если узнает, что ты его любовниц заставлял травить плоды, чтобы они тебе конкурентов не нарожали, – равнодушно заметил он, сверля Темникова взглядом. – Так что выбирай: или ты сделаешь мне маленькое, плевенькое одолженьице, или я расскажу твоему дражайшему
