Война двух королев. Третий Рим - Дмитрий Чайка
— Они на меня собрались, — ответил князь. — Так что походу быть. Давай драться, что ли? А то народ уже не понимает, чем мы тут занимаемся.
Вождь бойников прыгнул вперед с немыслимой для такой туши скоростью и схватил Самослава, обхватив его поперек груди. Зрители заревели, одни восторженно, другие разочарованно. Сухощавому выскочке конец, он не вырвется из этого захвата. Сейчас хрустнут ребра.
— Ну, что? — насмешливо сказал Велемир. — Отбегался? — Вместо ответа Само сделал резкий выдох, поднял руки вверх и его тело, густо намазанное топленым жиром, скользнуло вниз. Бойник растерянно посмотрел на свои лапищи, внезапно оказавшиеся пустыми. Он не знал приемов вольной борьбы, и не ждал такого, а потому пропустил хлесткий удар ногой, которым князь ударил его в лицо, извернувшись в падении, как кошка. Хорутане заорали от восторга.
— Ах ты ж…! Твою мать! — заревел Велемир, нанося чудовищной силы удары, которые со свистом прорезали воздух. Мальчишка, который расквасил ему губы в кровь, уходил от ударов с плавной ленцой, пропуская кулаки над головой. Только глаза его сохраняли настороженность и были холодны, как лед.
— Не подставляй колено! — Само ударил вождя стопой, подбив ему ногу. — В следующий раз сломаю на хрен. А ты мне хромой без надобности.
— Пошел ты, — сплюнул Велемир, который со свистом молотил воздух. — Я тебя и хромой уделаю.
Самослав уворачивался, словно танцуя. Иногда у него у него получалось пробить в корпус бойника, но это было абсолютно бесполезно. Тот был словно сделал из камня. Удары в голову Велемир тоже иногда пропускал, но разбитые в кровавые оладья губы драться ему не мешали. Оставалась только одна надежда, а Самослав применил излюбленный прием, попытавшись пробить прямо в самое драгоценное, что есть у мужика. Не вышло, нога скользнула по бедру.
— Да что б ты сдох! Убью! — заревел Велемир и в немыслимом прыжке ухватил парня, повалив его на землю. Они завозились на земле, шумно пыхтя под ободряющий рев воинов, болевших каждый за своего вождя.
— Подати от лемузов мои. И доспех со шлемом еще мне дашь, — прохрипел Велемир в ухо князю.
— Половина налога твоя. И не сболтни никому, у меня жупаны десятую часть получают. А доспеха у меня лишнего нет, — проклокотал Само, едва удерживая руку, которая его душила. — Соли воз дам, сам потом закажешь. На твою тушу готового доспеха не найти.
— Договорились, — негромко сказал тот. — Сейчас я захват ослаблю, а ты на меня сверху сядешь. Бей от души, но смотри, зубы не выбей! Иначе я тебя напополам разорву, как кошку…
Ревущее человеческое море орало и свистело, пытаясь разглядеть, что же творится там, за спинами товарищей. И только первые ряды упивались зрелищем того, как блестящий от пота молодой князь от души лупит по лицу вождя бойников, расквасив ему нос в кровь. Тот мычал и водил головой из стороны в сторону, глядя на мир затуманенными глазами. Вскоре он потерял сознание, а Само встал на подгибающихся ногах и поднял вверх окровавленные кулаки. Войско хорутан заревело от восторга. Они победили.
* * *
Большой торг на трех реках шел месяц. Две недели до Ярилы[194], и две недели после. Был еще малый торг, когда любой купец мог приехать в город, и найти Збыха. У того были запасы соли, мехов, меда, топоров из доброго железа, платков, бус или другого товара, смотря откуда приехал припозднившийся купец. Но тогда и цена была другой, не чета той, что на Большом торге давали.
Самослав проявил смекалку жителя двадцать первого века и внедрил неведомую здесь рекламу заодно с понятием маркетингового бюджета. С одной стороны, во все концы словенских земель поскакали гонцы с вестью, что на Ярилу в земли хорутан приедут купцы из земель франков. Они же пообещали половинную цену на соль, но только на это время. А с другой стороны, всем, кто привезет с собой франкского купца, Само пообещал беспошлинный торг (лично для них) и по хорошему соболю за каждого торговца, что они приведут. Также неплохой рекламой безопасности служили столетние дубы, украшенные изувеченными телами бойников. Спокойствие на торговых путях было бесценно во все времена. Рекламные материалы немного пованивали, но нужный эффект производили. Купцы в раннем Средневековье мало чем отличались от воинов, и излишне впечатлительных натур среди них не водилось. Напротив, они по достоинству оценили выдумку и мастерство исполнения. Отдельные, особо удачные экземпляры рассматривались долго, и опытные в душегубстве люди со вкусом обсуждали, сколько именно мог прожить тот или иной везунчик, украшающий торг своей распотрошенной тушей.
Результат рекламы получился просто ошеломительным. В первый же год на торг пришли пять больших караванов из Бургундии, и один из Австразии. Этот пришел специально за дешевой солью, ведь меха в их землях и так было в избытке. Пришли продавцы из земель дулебов, чехов, хорватов, сербов и племен поменьше. Они тащили связки мехов, корчаги с медом и кипы звериных шкур. Пришли даже мораване, что смогли утаить часть добычи от зорких глаз аварских жупанов. Пошлину Само установил в размере двадцатой части, что тоже было вдвое дешевле привычной десятины. Для его княжества, не имевшего штата чиновников, попов, профессиональных военных и прочих нахлебников, и этого было более, чем достаточно. Збых и несколько смышленых парней работали не покладая рук, отчитываясь своему владыке каждое утро. Ему же самому торговать теперь было невместно. Не поймут люди. Зато люди очень быстро поняли, что пчел можно разводить, как каких-нибудь коз, и долбленые борти многими десятками повисли на деревьях там, где их не достанет сладкоежка-медведь.
Бойники и хорутане походя привели к покорности племя лемузов, которое жило между дулебами и баварами. Там то и стал жупаном Велемир, потеряв без боя половину своих бойцов. Самые отчаянные ушли на юг, резать ромеев вместе с аварским каганом. Психопаты, помешанные на убийствах и насилии, не видели себя здесь. Слишком тесно им было в зарождающемся мире. Там, где десять тысяч баранов могли затоптать сотню львов. А вот остальные племена призадумались, поглядывая с немалой опаской на прыткого не по годам владыку. Впрочем, опасения не мешали им нести на торг свои меха. Бизнес есть бизнес.
Больше всего Самослав боялся, что на торг не приедет Приск. С учетом того, что через месяц-другой они ждали полноценную войну с герцогом баваров, его товар просто не имел цены. Но, почтенный купец не подвел. Ведь у него было еще три незамужних дочери, и всем им
