"Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев
– Сибирь, брат, это даже не свобода, это воля! Хочу – песни играю, хочу – блины на коровьем масле кушаю. Все сам, две руки, две ноги, да одна шапка! Так-то, брат. А они нам свои порядочки хотели. Шалишь! Помещиков в Сибири отродясь не было, тут воля. А воля для русского человека важнее всего! Вот мы их и того, к ногтю.
В Пушкинском народном доме Красноярска после награждения вовсю готовились к завтрашнему заседанию, а я, вопреки расписанию, все-таки вырвался посмотреть на мост. Чудо техники, почти километр, пролеты по полтораста метров и построен всего за четыре года! Недаром золотая медаль на той самой Всемирной выставке в Париже, где мы с Васей отличились. И хорошо, что автор, Лавр Проскуряков, преподает в Институте инженеров путей сообщения и строит мосты.
Наутро, в десять часов в зал с ложами, балконом и галереей набилось человек восемьсот, сидели на ступеньках и притащенных стульях, отмахиваясь от озверевших пожарных. На сцене, у полотняных кулис, боком к залу стоял стол президиума – никого из министров, только разработчики плана. Лучшие специалисты страны. Чаянов, знакомый по Центросоюзу. Кондратьев – по Питеру. Богданов Сан Саныч – по Капри. Графтио и Классон – по Можайской ГЭС. Вот только киевского математика Евгения Слуцкого я не знал.
Все начальство, то бишь члены ВЦИК и Совнармина, сидели на балконе, чтобы не смущать докладчика взглядом в упор.
На сцене вместо задника висела громадная карта России, ну точно как на известном полотне «Ленин у карты ГОЭЛРО», вся в разноцветных кружках – до Урала густо, почти сплошь, за Уралом цепочкой вдоль Транссиба. Причем я ничего насчет карты не подсказывал, комиссия все сделала сама.
У карты, с бильярдным кием в руках, стоял Кондратьев. Я настоял, чтобы доклад делал он – пусть авторитет нарабатывает.
– Вся крупная индустрия национализирована и работает по долгосрочному плану под руководством Совета народного хозяйства. В первую очередь это энергетика: уголь, гидростанции, нефть, торф, – с каждым касанием карты загорался тот или иной кружок. – На государственных заводах производится металл, сложная техника, станки, автомобили и так далее. Государство также держит в руках крупное промышленное строительство. Такой подход позволяет избежать массовой безработицы и слишком больших колебаний спроса. Все остальное – легкая и пищевая промышленность, розничная торговля, гражданское строительство – отдано кооперативам и частникам.
Кондратьев подошел к столу президиума и в напряженной тишине налил стакан воды. Выпил и продолжил:
– План верстается в виде государственного заказа, обеспечивающего программы строительства новых путей и предприятий, а также минимальных потребностей населения. Условно говоря, государство заказывает на человека пару штанов, рубаху и четыреста фунтов хлеба в год.
Зал зашумел.
– Участвовать в государственном заказе могут все желающие. Выполнил – получил налоговые льготы на следующий год и право выкупа государственной продукции. Не выполнил – повышение налога, либо, в крайних случаях, конфискация. Все, что произведено сверх заказа, предприятия вольны продавать по свободным ценам. На основании свободных цен определяется средневзвешенная цена изделия на будущий год, она закладывается в план.
Да, вот тут у нас узкое место, сколько тут копий сломано! Ценообразование в плановой экономике – болевая точка. Целые ведомства этим занимались, Госплан, Госснаб, Госкомцен, а толку? Придется на ходу подстраиваться. Ничего, вон какие головы сидят, придумают.
– Подготовка специалистов, важнейший элемент программы. При всех государственных заводах и на стройках создаются школы и училища. Через пять лет мы должны в разы увеличить число квалифицированных специалистов. Пока же у нас преобладание чернорабочих.
– И что с ними делать? – не выдержал и повернулся ко мне Тулупов. – Они же только копать могут.
– Не только. Еще могут не копать.
– Михаил Дмитриевич!
– Молчу-молчу, – я выставил перед собой ладони. – Могут копать – пусть копают. Работы навалом: торф, каналы, ирригация, лесопосадки, насыпи для дорог и так далее.
Кондратьев тем временем перешел к конкретным планам – днепровский каскад, модернизация металлургии, шарикоподшипниковый завод в Москве (его мы отжали у Нобеля, оставив в его руках керосиновую торговлю). Тракторные заводы, механические цеха, сталелитейные и прокатные цеха, завод дорожной техники. И дороги. Железные и обычные, хотя бы щебнем шоссировать. И Госрезерв – по моему настоянию. Засуха через два года, нужно готовится.
И это как бы не десятая часть того, что предлагалось – пришлось сдерживать некоторых особо ретивых товарищей, а то бы такое громадье планов наворотили… У нас, конечно, с промышленностью и транспортом на порядок лучше, чем было после «той единственной Гражданской», но надо и меру знать! Вот Жора Пятаков, из шведских «практиков», до сих пор недоумевает:
– Я не пойму: все ресурсы у нас в руках, а мы приняли такой слабенький план!
– Вы, товарищи, забываете, что у нас для такого количества заводов что сейчас, что через пять лет, просто нет подготовленных кадров.
– Подготовить! Ускоренные курсы, обучение на рабочем месте, факультеты рабочей молодежи…
– Хотите, я скажу, чем это закончится? – мрачно заметил со своего места Савинков, не поднимая головы от писанины в блокноте. – При нехватке обученного персонала вы начнете использовать необученный. Пойдет в лучшем случае брак, а в худшем – аварии и даже катастрофы. Но человек так устроен, что не любит признавать свои ошибки, человеку проще найти внешнюю причину. Вот вы и будете искать виноватых. А поскольку виноватых будет много, то возникнет мысль – а не организация ли это вредит? И вместо того, чтобы двигать завод вперед, вы займетесь ловлей вредителей, вся вина которых – в необученности.
– Ну, это вы загнули!
– Вовсе нет, – поддержал Савинкова Ленин. – При случае напомните мне, я вам расскажу десяток-другой архипоучительных историй, со времен еще первых подпольных кружков.
А в Новониколаевске все-таки пришлось задержаться на обратном пути, уж больно на меня насели сибирские кооператоры. Вот мы и сидели на третьем этаже здания Сибсоюза, построенного на углу Базарной площади и Николаевской улицы. Большие окна, строгие эркеры, суровая простота – в том же стиле рационализма, что и мой дом, и Центросоюз в Москве.
– Нам, Михаил Дмитриевич, нужен металл и машины, а с Москвы или даже с Урала не навозишься. Вот, хотели бы по старой памяти попросить, нельзя ли у нас поближе большие заводы поставить, сперва железоделательный, а потом и сельского инвентаря.
Я переглянулся с секретарем, тот покопался в портфеле, вытащил и положил перед собой папку..
– А что сами не построите?
Вот, солидные люди, деловары, масло аж в Европу продают, все костюмах, с часами и авторучками, а шаг в сторону – оторопь, инерция мышления.
