"Фантастика 2025-31". Компиляция. Книги 1-27 - Роман Корнеев
Ну и меньшее число радикалов в составе правительства тоже сыграло не последнюю роль в выборе стратегии. Постепенно, мелкими шажками, чтобы не столкнуть неустойчивую ситуацию в пропасть. Уговаривать, а не принуждать, пробовать на малом и все такое.
– Вы прямо как Керенский, главноуговаривающий, – саркастически поддел меня Ильич.
– Разумеется. Вот смотрите, для того, чтобы добиться от человека чего-либо, есть только четыре метода плюс их комбинации: насилие, обман, обмен, убеждение. Насилие – метод феодальный. Обмен и обман – буржуазные, убеждение – коммунистический. Впрочем, до построения нового общества нам еще очень далеко и мы вполне можем и должны использовать не только убеждение, но и обмен.
– Интересные у вас концепции. Только кто будет принуждать промышленников, у которых не конфискована собственность? Они же непременно захотят вернуть утраченные позиции, начнут вредить и саботировать.
– Поле для насилия сохраняется, пока существует государство, не так ли, Владимир Ильич?
– Государство вообще есть систематизированное насилие, вопрос в интересах какого класса оно его употребляет.
– Ну так что нам мешает употребить его для защиты власти трудового народа? Контроль и принуждение, не без этого. Полагаю, нам надо на основе структуры Савинкова создать некую комиссию, по борьбе с саботажем.
– Чрезвычайную!
– Пока можно обычную, надеюсь, до чрезвычайной дело не дойдет.
А еще мы обсудили первый международный договор Союза Советов, вернее, первое соглашение с правительством республиканской Германии об обмене военнопленными. Тоже ведь, миллионы народу, махом перевезти невозможно. Да кое-кто и обжился в плену, что у нас, что в европах, и домой не желает. Так что договорились формировать постепенно эшелоны и вывозить понемногу, с питанием и прочим обеспечением. Ну а если кто рвется во что бы то ни стало и вот прям щаз, то вот тебе рубль (ну, или там марка) и дуй самостоятельно. После объявления о таком методе число нетерпеливых резко сократилось, хотя некоторые и потопали с котомкой за плечами. Мы же в первые ряды записали наиболее «советизированных» пленных, нахватавшихся вольного духа в артелях и городах. А самым продвинутым еще и организовали курсы на тему создания и функционирования Советов. Пусть там у себя Венгерские и Баварские Советские республики не с нуля создают, а на имеющемся опыте.
МПС в лице Собко затеяло программу восстановления локомотивов и подвижного состава, загрузив все доступные мощности, от Коломенского завода до мелких мастерских.
Врачей лично я озадачил «неизбежными эпидемиями из-за скученности и передвижений больших масс людей» – ну не говорить же им про грядущую пандемию гриппа-испанки, а так, глядишь, общими мерами угрозу уменьшат. Да и тиф тоже тот еще подарочек, тут лучше перебдеть.
Потихоньку шла конфискация собственности. Церковь, конечно, нас чихвостила в хвост и в гриву – землю-то мы у них того, социализировали, – но на каждый их взбрык мы напоминали, что несть власти аще не от бога, и что Советы им посланы за грехи. Прибрали имущество членов Временного правительства и аффилированных с ними лиц – с паршивой овцы, как говорится. Ну и сатрапов царского режима потихонечку трясли, исключительно на основании следственных документов. Во всяком случае, несколько полученных таким образом особняков в Москве очень пригодятся для посольств, а то дипломаты уже всю плешь проели с требованиями предоставить им помещения в новой-старой столице.
Но в целом текущими делами занимался Совнармин, а ВЦИК зарылся в рассмотрение проектов на перспективу. В частности, экономическим развитием. И вот тут граждане ученые мне мозг выносили ежедневно – потому как у каждого был список наисрочнейших и неотложнейших мер в его любимой отрасли.
Знаменитый металлург Дмитрий Константинович Чернов, несмотря на свои восемьдесят лет, написал письмо о необходимости ставить завод у горы Магнитной. Вот бросить все и ставить. И я его понимал – выработку металла нужно увеличивать в разы.
Другой Чернов, Александр Александрович, тоже знаменитый, но только геолог, добился возможности сделать доклад и доказывал, что на северо-восток от интинского угольного месторождения должно быть еще одно, более крупное и с углем прямо-таки волшебного качества. Инту же разрабатывать надо прямо сейчас, еще до Магнитной. И его я тоже понимал – в Питер, оказывается, до войны уголь из Англии возили, с Донбасса дороже получалось, так-то.
Но сиюминутная польза была – мои знания про Воркуту даже легендировать не пришлось, Вернадский уже готовил экспедицию на лето. Одна беда – тундра там есть, а вот железной дороги нет и тем более курьерский там не мчит и не предвидится даже в проекте. Но меня убедили, что можно вывозить баржами. Да, мало, да, сложно, но для начала неплохо. И даже притащили из Питера профессора-гидротехника Тимонова. Всеволод Евгеньевич начал с восстановления Северо-Екатерининского канала – всего два шлюза, все просто. А потом перешел к наметкам канала Печора-Кама. Вроде тоже несложно, для «мелкого» варианта рыть всего пять километров, только вокруг – тайга. Так-то конечно, заманчиво, по воде печорский уголь на Урал, в Поволжье, Вятку, Архангельск и дальше….
Но все-таки мы решили начать с электрификации, уж больно заметное отставание у нас было. И тут Графтио с Классоном меня огорошили – проект Днепровской ГЭС существовал в двух вариантах, супер-плотины и каскада из трех станций. И с первого взгляда каскад был и дешевле, и производительней, да и затопление раз в пятнадцать меньше. Но такая схема работала в полную силу только при высокой воде, напор был недостаточен. И для компенсации провалов требовалось строить несколько угольных ТЭС, что в целом делало проект в полтора раза дороже одноплотинного.
– Так что большая станция экономически выгодней, – заключил Генрих Осипович.
– А схемы отселения у вас есть?
– Приблизительные.
Нда… тридцать тысяч десятин плодородной земли, артели, колонии… да и агрегатов под большую плотину у нас пока нет… видимо, придется строить каскад и ТЭС. Так и порешили, тем более, что заводы-гиганты мы тоже сейчас не осилим. Будем пока что базу под них готовить. И создали мы комиссию по государственному экономическому плану, куда, помимо энергетиков, вошли и металлурги, и экономисты, и химики, и горняки. Выполним первый план – там уже можно будет браться за сверхпроекты типа Кузбасса, а то сегодня у нас беда буквально со всем. Единственный на всю страну подшипниковый завод в Москве хотя бы на полную мощность выведем, железные дороги опять же…
Среди всех метаний состоялся у меня и непростой разговор с Морозовым. Виделись мы
