Газлайтер - Григорий Володин
Я спрыгиваю с Дракона, и берцы мягко касаются влажной от тумана земли. Игнорируя окрики и взгляды гвардейцев, протягиваю руку Насте. Она, конечно, и сама бы справилась — гибкая оборотница, хоть в прыжке кувыркайся. Но этикет есть этикет, а при посторонних это тем более важно. Считайте, что желточешуйчатый — мой золотой кабриолет.
— Вы что-то говорили, господа? — оборачиваюсь к отряду наконец.
— Назовите себя и цель прибытия в лагерь бояр Шереметьевы, Хлестаковых, Трубецких, Лыковых, — бойцы напрягаются. Всё же Грандмастер и багровый зверь — не те противники, с которыми они готовы тягаться. Просто потому что это затея без шансов.
Я улыбаюсь:
— Граф Вещий-Филинов с супругой. Прибыл к Семибоярщине для разговора.
Отряд мгновенно связывается по рации с кем-то из начальства. Короткий обмен фразами, приглушённый треск помех. Очевидно, кто-то там не в восторге от моего появления, но выбора у них нет — откажут в аудиенции, и я вполне могу попросить Золотого дыхнуть на палатки.
— Хорошо, но вы пройдёте один.
Качаю головой, улыбка никуда не исчезает:
— Я возьму с собой жену. К тому же ей не помешает согреться горячим чайком после полёта — наверху холодно.
Гвардейцы переглядываются, но спорить не решаются. Окружают нас плотным строем, будто мы тут ради диверсии, и ведут в лагерь. По пути я успеваю изучить обстановку: палатки, бочки с душнилой, позиции с миномётами, маги и стрелки, рассредоточенные по лагерю.
Кстати, я уже догадываюсь, кто будет ждать на встрече.
Главный шатёр, тяжёлые парусиновые пологи, запах горячего чая, масла и чего-то смутно неприятного. За столом сидят четверо бояр великой и знаменитой Семибоярщины.
Самый крайний слева — Шереметьев. От него даже слегка попахивает — видимо, давний визит моих уисосиков не прошёл бесследно, хоть я их к нему в последнее время и не отправлял.
Следующий — Хлестаков. Худющий, как ветка, но всё ещё живучий. Похоже, действие зелья Лакомки всё ещё тянется, хоть его и пытаются подкармливать через питание-уколы.
В центре уселся Трубецкой. Впервые вижу этого боярина. Толстый и лысый дядька.
И последний — Лыков. Ещё одно новое лицо.
Конечно, здесь должен были бы быть еще и Воробьёв, Годунов и Мстиславский. Но Воробьев выбыл из игры, когда подставился в Москве и отдал мне всё своё вооружение. А Годунов остался сторожить Аномалию снаружи. Где же Мстиславский? Да фиг его знает.
Я оглядываю молчащих бояр:
— Мы присядем, Ваши Сиятельства? Чайком не угостите?
— Угостим, Данила Степанович, — неожиданно весело откликается Трубецкой. — Конечно, присаживайтесь с супругой. Чай у нас листовой, отменный.
Я отодвигаю стул для Насти, сажусь сам и принимаю походную кружку из рук гвардейца.
М-м, чай и правда неплох.
До листового шедевра Лакомки, конечно, далеко, но, надо признать, вполне достойно.
Трубецкой изучает меня с насмешливым прищуром, затем качает головой, на губах мелькает ухмылка:
— Зачем явились, граф? Хотите отобрать наш трофей?
Я удивленно переспрашиваю:
— Трофей? А он у вас есть? Что-то я не видел тушу гигантского гуля.
Трубецкой усмехается шире, лениво откидываясь на спинку кресла:
— Ее отсутствие — временное.
— Видимо, как и ваша роль защитников Междуречья, — киваю, неторопливо попивая чай. — Ваши Сиятельства, я пришёл настоятельно попросить вас вернуться туда, куда вас отправил Царь. И заняться тем, чем вы обязаны заниматься — защитой жителей Междуречья, а не этой странной охотой.
Боярин хмыкает, переглядывается с остальными.
— Мы участвуем в гонке. И, между прочим, именно так выполняем то, что обещали Царю.
Я пожимаю плечами:
— Думаю, глупо надеяться, что Царь засчитает тушу гуля, убитого не в Междуречье, да и вообще даже не в Царстве.
Трубецкой хищно ухмыляется:
— Мясо есть мясо, граф. Тем более багрового уровня. Это дорогой товар. Мы рискнём. У нас есть надежда, что Царь оставит нам Междуречье за тушу багрового зверя. И уж поверьте, убитые вами тысячи гулей вас не спасут.
Я качаю головой, чуть усмехаясь:
— Да вы что? Думаете, Царь такой же мелочный, как вы, господа? Возьмет вашу взятку?
Лыков, который до этого молчал, хмурится, подаваясь вперёд:
— Данила Степанович, вы прилетели к нам на драконе — один, не считая вашей юной супруги. И при этом учите нас, как нам жить? Очень своевольно с вашей стороны.
— Вот как, Игорь Игоревич? — приподнимаю брови.
Рядом Настя тоже настораживается. А Лыков, сам того не осознавая, сдал себя с потрохами. Трубецкой и Лыков явно что-то задумали. В этом шатре, вместе с Шереметьевым, Хлестаковым и их адъютантами, собралось слишком много Мастеров. Их не пугает даже мой ранг Грандмастера, не говоря уже о присутствии Насти, Мастера — оборотницы.
Бояре уверены в своих силах, ведь мы находимся в самом центре их лагеря, окружённые их войском, и они явно собираются воспользоваться этим преимуществом. Что ж, пусть попробуют. Я готов постоять за себя и свою супругу.
Григорий Володин
#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 25
Глава 1
— Именно так, Данила Степанович, — продолжает Лыков насмешливо. — Думаю, вы переоценили себя и скоро поплатитесь за это.
Ого, уже открытые угрозы за рамками этикета.
Кстати, Шереметьев и Хлестаков не выглядят рвущимися в бой. Даже наоборот. Они уже знакомы с моими ответками.
А вот Трубецкой и Лыков совсем не расслаблены. У них другие планы. Я замечаю, как по их энергетических меридианов пробегают первые импульсы. Они готовы шмальнуть в любой момент.
Я зябко передергиваю плечами:
— Кажется, здесь прохладно. И горячий чай не помогает. — Перевожу взгляд на Настю. — Ты как, дорогая, не мёрзнешь?
Настя поёрзала голыми плечами, кокетливо поведя ими.
— Подогрев бы не помешал, дорогой.
— Сейчас устроим.
В этот же миг я дотягиваюсь ментальным поводком до Золотого Дракона, коротко отдавая команду.
Снаружи раздаётся оглушительный грохот. Будто взорвалась бензоколонка, вибрация пробегает даже по деревянному полу шатра. Спустя мгновение восточная сторона заполняется сияющим заревом, и в палатку накатывает мощная волна горячего воздуха.
Бояре чуть ли не подпрыгиваю на месте и тут же оборачиваются на плёночное окно в стене шатра, за которым вдалеке играют зарницы пожара. В их меридианах ещё секунду назад копилась энергия, но теперь заряд рассыпается. Передумали связываться со мной.
Не ожидали, что у меня настолько длинные щупы, да, господа?
Я с лёгкой улыбкой спрашиваю:
— Теперь нормально?
Настя довольно улыбается:
— Ага. Потеплело. Спасибо.
Семибоярщина вмиг забывает о нападении. Трубецкой, до этого готовый атаковать, теперь неловко прочищает горло и криво усмехается:
— Рад, что вам стало теплее, сударыня…
По лицам Трубецкого и
