Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Я просто не хочу, чтобы у тебя появились сожаления. И сам стараюсь ни о чем не жалеть.

Они замолчали и стали смотреть в окна машины, медленно ехавшей по Вирджинии-авеню.

— Я слышала, что вы с Рэмси сошлись сегодня в яростной схватке. Ты думаешь, у тебя есть шанс на победу?

— Джордан, ты знаешь, что я не чувствую себя комфортно, когда мы разговариваем о таких вещах.

Найт покраснел.

— Вот что я ненавижу в этом городе: нашу работу. Правительство не должно вмешиваться в брачные отношения.

— Смешные слова для политика.

Джордан расхохотался.

— Ну, как политик, я должен постоянно выступать перед аудиторией, не так ли? — Он взял ее за руку. — Я очень ценю, что ты не отменила обед в честь Кеннета. Знаю, тебе пришлось нелегко.

Элизабет пожала плечами.

— Гарольд использует любой шанс, даже самый незначительный, чтобы ущипнуть меня, Джордан. Я уже давно обрела иммунитет. — Она поцеловала его в щеку, а он погладил волосы Элизабет.

— Мы одерживаем победу, несмотря на все препятствия, правда? У нас замечательная жизнь, ты согласна?

— У нас чудесная жизнь, Джордан. — Она снова поцеловала мужа, а тот обнял ее за плечи.

— Давай сегодня вечером отменим все наши встречи и останемся дома. Пообедаем, посмотрим фильм… И поговорим. В последнее время мы редко это делаем.

— Боюсь, я буду плохой компанией.

Джордан крепко прижал ее к себе.

— Ты всегда хорошая компания, Бет. Всегда.

Когда Найты добрались до своей квартиры, Мэри, их домработница, протянула Элизабет телефонное сообщение. Та взглянула на фамилию, и на ее лице появилось любопытство.

Из коридора вышел потирающий руки Джордан и посмотрел на Мэри.

— Надеюсь, у нас сегодня на обед что-то вкусное.

— Ваше любимое. Говяжья вырезка.

Джордан улыбнулся.

— Полагаю, у нас будет поздний обед. Мы с миссис Найт намерены полностью расслабиться. Нам ничто не должно мешать… — Сенатор посмотрел на жену. — Что-то не так? — Он заметил листок в ее руке.

— Нет, всё в порядке. Судебные дела, которым нет конца.

— Могла бы и не говорить, — сухо сказал Джордан. — Я намерен принять душ. — Он вышел в коридор, бросив через плечо: — Буду рад, если ты ко мне присоединишься.

Мэри пошла на кухню; после замечания сенатора на ее губах появилась улыбка.

Элизабет воспользовалась моментом, вошла в свой кабинет и быстро набрала номер из сообщения.

— Вы мне звонили, — сказала она в трубку.

— Нам нужно поговорить, судья Найт. Например, прямо сейчас.

— О чем?

— То, что я вам скажу, шокирует вас. Вы готовы?

Элизабет вдруг поняла, что мужчине нравится происходящее.

— У меня нет времени на шпионские штучки, доставляющие вам такое удовольствие.

— Ну, тогда я выдам вам ускоренный курс.

— О чем вы?

— Просто послушайте.

И она послушала. Двадцать минут спустя Элизабет Найт отбросила телефон и выскочила из комнаты, едва не сбив с ног Мэри, которая шла по коридору. Она вбежала в туалетную комнату и плеснула водой в лицо, потом крепко сжала края раковины, заставила себя успокоиться и медленно пошла по коридору.

Элизабет слышала, что Джордан все еще плещется в душе, и посмотрела на часы. Потом вышла из квартиры и направилась к лифту. Спустившись вниз, остановилась в вестибюле. Казалось, время замедлило свой ход, хотя на самом деле прошло всего десять минут после телефонного звонка. Наконец появился незнакомый ей мужчина, который явно ее узнал. Он подошел к ней и протянул какой-то предмет. Она опустила глаза, а когда снова подняла голову, мужчина исчез. Положив предмет в карман, Элизабет поспешно вернулась в квартиру.

— Где Джордан? — спросила она у Мэри.

— Одевается в спальне. С вами всё в порядке, мадам Найт?

— Да, я… у меня было небольшое расстройство желудка, но сейчас все прошло. Я решила размять ноги и немного пройтись, подышать свежим воздухом. Пожалуйста, смешай коктейли и принеси их на террасу.

— Но начинается дождь…

— Там есть навес. И у меня вдруг возникла клаустрофобия. Мне необходим свежий воздух. В последнее время было жарко и душно, и дождь принес столь желанную прохладу, — с легкой тоской сказала Элизабет. — Сделай любимый коктейль Джордана, ладно?

— «Бифитер» с мартини и лимоном, да, мадам.

— И обед, Мэри… пожалуйста, позаботься, чтобы все прошло замечательно. Безупречно.

— Да, мадам. — Домработница, на лице которой появилось недоумение, направилась к бару.

Элизабет Найт стиснула руки, пытаясь побороть накатывающие волны паники и убеждая себя, что должна перестать думать о том, что узнала. Если она собирается все это пережить, ей необходимо действовать, а не размышлять. Пожалуйста, Господи, помоги мне, молилась она.

Глава 56

Джон уныло смотрел в ветровое стекло на темные тучи. Они с Сарой преодолели уже половину пути до Вашингтона, но оба почти все время молчали.

Девушка включила дворники, когда пошел дождь, посмотрела на Фиске и нахмурилась.

— Джон, нам необходимо осмыслить много информации. Следующий час мы можем использовать для обсуждения.

Фиске посмотрел на нее.

— Пожалуй, ты права. У тебя есть ручка и бумага?

— А разве в твоем портфеле не найдется все, что нам нужно?

Он отстегнул ремень безопасности, взял с заднего сиденья портфель и открыл его. Когда вытащил груду писем, его рука коснулась тяжелого пакета.

— Господи, как быстро…

— Что?

— Я думаю, это послужной список Хармса. — Фиске разорвал пакет и начал читать. Через десять минут он повернулся к Саре. — Здесь две отдельных части. Его послужной список, выдержки из отчетов военного суда, а также список личного состава Форт-Плесси за то время, что там служил Хармс. — Фиске вытащил папку с надписью МЕДИЦИНСКАЯ КАРТА, начал быстро просматривать страницы — и вдруг остановился. — Хочешь знать, почему Руфус Хармс был таким непокорным, не выполнял приказы и постоянно ввязывался в неприятности?

— Он был дислектиком[267], — сразу ответила Сара.

— Проклятье, откуда ты знаешь?

— Ну, мне помогли две вещи. Почерк и грамматика оставляли желать лучшего — хотя я успела лишь бегло пробежать глазами его апелляцию. Это признак дислексии, хотя она и не является решающим фактором. Но когда я разговаривала с Джорджем Баркером… помнишь историю, которую он рассказал про то, как Руфус починил его печатную машину? — Фиске кивнул. — Руфус сказал, что ему не нужно смотреть в инструкцию и слова только все спутают. Я ходила в школу с девочкой, страдавшей дислексией; однажды она сказала мне почти то же самое. Это как будто ты не можешь контактировать с миром. Но, если судить по нашей последней встрече, складывается впечатление, что Руфус избавился от этого недостатка.

— Если он сумел выжить в тюрьме, где его постоянно пытались убить,